Тяжело вздыхаю, почувствовав отчаяние где-то под ребрами. Скорее всего, отец просто занят, раз не может ответить. После того, как мы уехали в Германию, с работой всё стало более напряжённо — папа всё чаще казался усталым, рано уходил спать, но, когда я уезжала, он обещал поддерживать связь. Что ж, винить его в чрезмерной занятости глупо и неправильно.
Оставляю негативные мысли, уткнувшись в экран ноутбука и попытавшись сконцентрироваться на фильме, но сегодня это оказывается совершенно невозможно: входная дверь закрывается с громким хлопком.
Вскакиваю со своего места, нахмурив брови, и быстро иду в коридор, желая узнать, что происходит, хотя в голове уже возник образ Шистада, который явился домой. И мой мозг меня не обманывает: на пороге стоит парень, расшнуровывающий ботинки. Увидев меня, Шистад криво усмехается и выпрямляется в положении сидя, оставив шнурки свободно болтаться на закиданной на колено ноге.
— Классно выглядишь, — указывает на мои пижамные штаны, в которые я переоделась, чтобы чувствовать себя комфортно, и серую майку, с красующимся пятном от чая на груди, пролитым мной несколькими минутами ранее от невнимательности.
— Довольно сексуально, — соглашается с собой он, посмотрев мне в глаза.
Я закатываю глаза от пошлого комментария и скрещиваю руки на груди, мельком бросив взгляд на Шистада.
— Не могу сказать о тебе того же, — заверяю его, тихо фыркнув.
Он в ответ качает головой, слабо оскалившись, и тянет свой ботинок, откидывая его к стене.
— Убери, — требовательно говорю я, кивнув на разбросанную обувь, но в ответ придурок лишь пожимает плечами, кинув на меня раздражённый взгляд.
— Сама убери, я гость в доме.
— Чего? — восклицаю я, пустив смешок. — Если ты занял гостевую комнату, это не означает, что ты гость. Ты теперь здесь живёшь.
— Ладно, ладно, только прекрати так злобно смотреть, — сдаётся парень, пнув ботинки, которые отлетают в сторону.
Передергиваю плечами и ухожу на кухню, боком зацепив парня.
— Грр, какая злая.
***
— Что у нас на ужин? — интересуется Шистад, мягко захлопнув крышку моего ноутбука и воззрившись на меня.
Отвечаю на его взгляд, согнув брови, и наклоняю голову, высказывая своё непонимание:
— Что? Откуда мне знать, что у тебя на ужин? — отвечаю я, откинувшись чуть назад, подальше от лица парня.
— Ну, ты же приготовила что-то, — непонятно куда указав рукой, намекает он, при этом улыбнувшись, отчего я больше раздражаюсь.
— Приготовила, — подтверждаю я, — себе!
— Что в этом такого? — интересуется Шистад, скрестив руки на груди и явно забавляясь моей реакцией. — Я тебе поражаюсь, почему простая просьба кажется тебе неземным бедствием? Будь проще, малышка.
— Может тебе быть проще и приготовить что-нибудь самому? Как тебе такой вариант, малыш? — скрипнув зубами, выпаливаю я, сама не понимая, откуда берётся такая бурная реакция.
Просто эта нахальная самоуверенность наряду со сложившей ситуацией, мамиными указами и молчанием отца заставляет меня дергаться. Так всегда, когда в течение нескольких дней чувствую эмоциональное напряжение, выпустить которое нет возможности. И обычно всё это выливается в таких простых недоразумениях, как сейчас. Но даже все обстоятельства не делают такого заявления менее наглым.
— Не знал, что ты такая истеричка, — будто говоря сам с собой, замечает Шистад, с интересом взглянув на меня. — Я просто попросил ужин, а ты кричишь так, будто я предложил трахнуться на этом столе.
Ухмыльнувшись, он поднимает руки, показывая, что сдаётся, но явно насмехается надо мной, рассматривая с ног до головы.
— Боже, — стону я, — ну почему ты такой?
— Живу — не жалуюсь. Знаешь, если бы ты меньше психовала, то была вполне ничего себе, но такое отвратное поведение затмевает милое личико. Е-е-ва, я понимаю, что для тебя это немного слишком, но я же не виноват, что твоя мама не имеет чувства такта и построила свою жизнь без тебя, ладно? Не нужно выливать гребанную злость на меня, — теперь похоже Шистад тоже разозлился моему выпаду, но его тон остается холоднокровным.
— Я надеюсь, что ты прекратишь вести себя как психованная сука и наконец сделаешь что-нибудь поесть, — и помолчав пару секунд, добавляет, — пожалуйста.
— Ты только что назвал меня психованной сукой? — вкрадчиво интересуюсь я, слегка опешив от такого монолога.
— Да, — кивает Шистад, весело приподняв уголок рта. — Но я также сказал “пожалуйста”.
— Да иди ты! — схватив свой ноутбук, выпаливаю я, стремительным шагом покидая комнату.
Я и правда веду себя как психованная сука.
***
Утро воскресенья состоит из головной боли, громкого шума на кухне и раздражения на кончиках пальцев.
