Стремительно покидаю комнату, хлопнув за собой дверью, и так же быстро спускаюсь по лестнице, останавливаясь в кухне, чтобы выпить воды и перевести дух. Все члены семьи? Она, должно быть, шутит. Злобно стискиваю зубы, обхватив себя руками, не замечаю, как слеза медленно скатывается по щеке. Да, слёзы действительно всё решат! В этот момент остро ощущаю свою беспомощность и никчёмность. Новая жизнь? К чёрту! Уважение? К чёрту! Считаться с моим мнением? К чёрту! Отвалить от меня, когда этого прошу? К чёрту! К чёрту! К чёрту! К чёрту! Все думают, что могут помыкать мной, приказывать и вертеть, как только возможно. Это отношение свысока, презрение словно грязь на коже: ты пытаешься стряхнуть с себя, но она всё льётся и льётся сверху, покрывая твои волосы и тело. Как будто я никто и звать меня никак, что не так уж далеко от правды в этом доме. И за его пределами в виде придурка Шистада, считающего, видимо, что может играться мной и делать то, что ему хочется, стоит лишь сказать матери, что так похоже на истину. Так забавно, наверное, наблюдать со стороны, как безвольная девчонка подчиняется любым приказам. И всё из-за того, что я живу в этом чёртовом доме, который вызывает тошноту в горле. Чёртов переезд. Если бы осталась с отцом, то всё было бы в порядке. А он? Даже не может ответить на мое сообщение. Неужели так трудно набрать пару слов днём или позвонить вечером? Вот она, моя жизнь — дешёвый стеклянный шар с фальшивым снегом внутри, который встряхивают каждый раз, не дождавшись, когда всё уляжется.
Слезы безвольно текут по щекам; ничего не могу с ними поделать. Медленно иду в свою комнату, споткнувшись о лежащего на пороге Тоффи, ругаюсь на него, отчего пес, поджав хвост, идёт на свое место, отведенное в углу комнаты. Приседаю на кровати, пытаясь стереть солёную жидкость с лица, громко всхлипываю, не имея сил бороться с собой. И опять эта усталость, тяжесть — всё накрывает с головой, выливаясь в новый поток слёз, а я лишь надеюсь, что от этого действительно станет легче.
========== Глава 3 ==========
Утро субботы состоит из солнечного света, проникающего сквозь окно, мягких тёплых простыней, в которых запутались ноги, и вибрации телефона где-то на столе.
Открываю один глаз, перевернувшись на другой бок, чтобы солнце не слепило глаза. Периферийным зрением замечаю, что Тоффи спокойно лежит на своём месте.
Рукой пытаюсь дотянуться до мобильника, но выглядит это, наверное, довольно комично, учитывая, что даже сидя этого никогда не удавалось сделать. Приходится быстро вскочить, чтобы не пропустить звонок, отчего темнеет в глазах, но на ощупь пытаюсь найти гладкий экран, подобно слепому водя по столу. Хватаю телефон, нажимаю на кнопку, но он перестает вибрировать — не успела. Тру глаза, справляясь с головокружением, и жму на повторный вызов.
Через два гудка Эмили отвечает:
— Я тебя разбудила? Извини, — шепчет девушка.
— Нет, просто телефон далеко лежал, — отмахиваюсь, не желая её расстраивать, усаживаюсь на стол, почесав лодыжку, и перехожу к делу, — так что насчет завтрака?
— Да, я поэтому и звонила, — заверяет девушка, явно повеселев оттого, что не причинила неудобств, — хочешь я зайду за тобой?
— Было бы классно, — отвечаю я и , улыбнувшись, смотрю время на экране телефона, прикидывая, как долго буду собираться, — тогда в половине десятого нормально будет?
Эмили соглашается и кладёт трубку.
Оставляю телефон, спрыгнув со стола, хватаю халат, накидывая на плечи, собираю волосы, чтобы они не мешались, пока буду умываться и чистить зубы. Наверное, дома уже никого нет, что играет мне на руку и поднимает настроение.
Пока поднимаюсь, улавливаю какие-то звуки на первом этаже и напрягаюсь, ведь мама сказала, что они уезжают в семь утра, а время почти девять. Хмурю брови, как можно тише двигаясь на лестнице, медленно пробираясь наверх. Слышу, как Тоффи поднялся со своего места и, шкрябая ногтями по полу, поднимается ко мне. Я оборачиваюсь к нему, цыкнув, отчего пёс поджимает уши и смотрит в ответ. Продолжаю свой путь, стараясь оставаться незамеченной, но разве это возможно, если Тоффи, громко гавкнув, несётся мимо меня, видимо, осознав, что в доме кто-то чужой. Я ударяю себя по лбу, скорчив гримасу, и бегу за ним на кухню.
— Думаю, ему стоит привыкнуть ко мне, — замечает парень, опустившись на одно колено, чтобы погладить Тоффи, который поддается, лизнув ему руку.
Предатель!
— Думаю, тебе не стоит врываться в чужой дом с утра пораньше, — опёршись о стену, парирую я, разглядывая парня снизу вверх.
Рядом с Шистадом лежат несколько коробок, который он, очевидно, куда-то нёс перед тем, как собака напала на него с лаем.
Кивнув на коробки, интересуюсь:
— Не мог подождать хотя бы до полудня, когда я проснусь?
— Меня это не волнует, — отвечает Шистад, пожимая плечами, при этом парень пытается ухватить все коробки разом, соорудив из них пирамиду, что ему и удается, хотя самая верхняя коробка так и норовит упасть.
— Может поможешь?
— Конечно, — копируя его невозмутимый тон, киваю я, коварно улыбнувшись.
