– Ну это как пить дать. – Зотов покосился на Аньку, та отвернулась, гордо вздернув курносый нос. – Когда эвакуироваться планируете?
– А как припечет. Может, завтра, может, послезавтра, а может – и никогда. Подготовимся, а там видно будет. Как совет командиров решит.
– Значит, будет совет?
– Будет. Утром связной объявился, брянский штаб партизанского движения назначил место и дату. Соберутся командиры восьми крупнейших отрядов, решать, что делать дальше. Сам Сабуров за главного! Жуткое дело. – Марков отвлекся и заорал на тощего парня с плетеной корзиной в руках: – Василий, в рот те ягоду, ты хоть тряпкой патроны прикрой, вдруг дожжик польет! – И убежал командовать и наставлять.
– Я на кухню, может, осталось чего, – сказала Анька. – Ты со мной?
– Сначала посмотрю, как там мои, – отозвался Зотов.
– Ну как знаешь. – Анька взяла у него лошадь и тронулась в глубь кипящего лагеря. Проклятое животное на бывшего хозяина даже не посмотрело.
Зотов погрузился в размышления. Все же грядет совет командиров партизанских бригад. Ну молодцы, отпор врагу лучше давать сообща. Надо будет попытать Маркова на этот счет, как посвободнее будет. Когда, где, всякие мелочи. С ним напроситься? Можно попробовать. Тем более если на совете Сабуров будет. Лично не пересекались, но наслышан об Александре Николаевиче, наслышан. И ведомство одно. Именно этот человек создал партизанское движение Брянщины и Орловщины в нынешнем виде. Смел, напорист, решителен. В отряде больше тысячи активных штыков, спаянных дисциплиной и ненавистью к врагу. За голову Сабурова награда в сто тысяч рейхсмарок назначена, портретами все заборы увешаны. Даже завидно, с размахом и выдумкой работает человек. По слухам, его на Украину должны перебросить, а он, оказывается, все еще здесь, в брянских лесах. С таким командиром не пропадешь, именно Сабуров с сотней бойцов в январе ворвался в Локоть и устроил потеху, в ходе которой помер от излишков свинца в организме известный театрал, строитель Великой России в отдельно взятой губернии, говорун и просто гнида Костя Воскобойников. Интересно, кто еще из партизанских командиров будет присутствовать на совете?
– Ни черта без меня не могут! – пожаловался вернувшийся Марков. – Стадо оленье, а не партизанский отряд! У меня и без того проблем полон рот!
– Михаил Федорыч, помните, вы мне про пропавших подрывников рассказывали?
– Чего? А-а, помню. Не вернулись они. Знать, отмучился Севастьян Митрич. – Марков тяжело, надрывно вздохнул.
– Вы говорили, их кто-то видел на пути в Локоть.
– Разведчики видели.
– Я могу поговорить с кем-то из них?
– Отчего же нельзя? – Марков одарил подозрительным взглядом и заорал: – Алешка! Алешка, подь сюда!
От группы партизан отделился расхристанный чубатый парень и опрометью бросился к командиру, придерживая колотящийся о бедро подсумок с автоматными магазинами.
– Ты, Витька, товарищу в подробностях обскажи, как Митрича с Рыжим вы повстречали.
– Новости про них есть? – встревожился Алешка.
– Я говорю: в подробностях обскажи, охломон, а он вопросы тут задает! – Марков погрозил заскорузлым прокуренным пальцем и спешно рванул в сторону склада.
– Чего рассказывать-то? – растерялся Алешка.
– При каких обстоятельствах видели Савелия Митрича? Очень-очень подробно, пожалуйста.
Алешка разом принял деловой вид и бодро отрапортовал:
– Мы с ребятами с задания возвращались и возле Черного болота на просеке встретили их. Идем – глядим, батюшки, знакомые лица под елкой. Подошли – поздоровались. Оказалось, Митрича ревматизм закрутил, сидит в три погибели согнутый, за задницу держится. А Рыжий вокруг прыгает, охает. Ну мы деду бросились первую помощь оказывать, спиртом спину растерли, внутря чуточки налили, он и ожил, прямо ножками засучил. А я пока с Рыжим парой слов перекинулся, мы одноклассники с ним. Интересно мне стало, куда они нафасонились. Оказалось, в Локоть, а зачем – ясно и так. А до Локтя километров десять, а день уже к вечеру. Спрашиваю: «Ночевать-то где собрались? Старику в тепло надо, а то до Локтя не доведешь». Рыжий меня по плечу хлопнул, отвечает: «Не боись Леха, все схвачено. Есть на полдороге лесничество, там на постой и определимся». Проводили мы их немного и своей дорогой пошли.
При упоминании лесничества Зотову стало не по себе. Он подавил эмоции и как можно безмятежней спросил:
– Часто там партизаны останавливаются?
– Первый раз слышу, чтобы какой лесник нашего брата привечал, – удивился Алешка. – Но мало ли как, не мое дело, тем более им эту явку надежный человек посоветовал.
– Кто? – Зотов невольно охрип.
– Да Анька Ерохина, знаете?
Зотов пошатнулся, чувствуя, как по спине побежала мелкая холодная дрожь.
– Идите, Алеша, спасибо, – прохрипел он.
Партизан пожал плечами и убежал.
