Так вопит живое существо, чувствуя смерть, – неистово, неверяще, жутко. Зотов очнулся, чужой крик осекся, партизаны рванулись по сторонам, кто-то упал. Последним, что увидел Зотов, валясь за стол, была метнувшаяся к выходу тень. Оглушительно хлопнуло, вспышка ударила по глазам, взрывная волна ласково подняла Зотова и размазала по стене. Дальше была слепящая боль, разинутый в немом крике рот и черная пустота. Свет померк.
Зотов не знал, сколько был без сознания – секунду, минуту, час, целую вечность. Очнулся в кромешной темноте, напоенной запахами тола, крови, пыли и приглушенными стонами. Голова раскалывалась, правый бок калило огнем. Руки и ноги вроде целы, спасибо и на том. Он с трудом, словно младенец, сел и закашлялся песком и землей. Подтянул негнущуюся руку к боку, пальцы попали в липкое, френч и гимнастерка висели лохмотьями. Ранен. Эта мысль почему-то успокоила. Живой. Живой, твою мать. Что случилось? Нестерпимо звенело в ушах. Ах да, граната. В землянку бросили гранату. Рядом кто-то ворочался и стонал.
– Есть кто живой? – спросил Зотов у темноты, еле услышав свой голос.
– Мамочка, мама, – заскулили во тьме.
– Живой кто? – захрипел Зотов, шаря вокруг. Ухватился за мягкое и дряблое.
– Я живой, – ответили ему.
– Помогите, – простонали откуда-то с другого конца.
– Решетов?
Капитан не отозвался. Зотов попытался встать, хватаясь за стену. Голова закружилась, и он снова упал. Послышалось надсадное пыхтение, и на Зотова кто-то навалился.
– Куда прешь? – захрипел Зотов.
– Выход где? – Лицо обожгло несвежее дыхание. По голосу вроде Кузьма. – Где выход, спрашиваю?
– Н-не знаю, – выдавил Зотов.
– Ранен?
– Да.
– А меня не задело, наверное. Только глаза забило песком. Ну м-мать.
– Мамочка, – откликнулись из темноты.
– Ты, Ванька?
– Я-я.
Забрякало, Кузьма матерился вполголоса, судя по звукам, пытаясь совладать с коробком. Чиркнула спичка, оранжевый огонек подсветил страшное, грязное, заляпанное лицо и дикие выкатившиеся глаза. Из темноты проступил опрокинутый стол и ноги в кирзовых сапогах. Тело терялось во мраке, и оттого казалось, будто человек разорван напополам. Спичка мигнула и погасла. Сквозняк? Зотов перевалился и увидел прямо перед собой, метрах в пяти, синий просвет ночного неба с одинокой блеклой звездой. Ужас оказаться погребенным в землянке разом прошел. Послышались приближающиеся возбужденные голоса, пятно выхода пересекли желтые лучи электрических фонарей. Зотов превозмог боль в боку и пополз. Появились люди, в лицо ударил ослепительный свет. Зотов прикрыл глаза ладонью и едва не расплакался.
– Тут живой!
Подхватили под руки и вытащили на улицу. Зотов свалился в траву, хватая прохладный ночной воздух высохшим ртом, словно выброшенная на берег огромная рыба. Его тормошили и ощупывали. К свету фонариков прибавились всполохи факелов. Тьма отступила, разжала черные когти.
– Что случилось? – нависло бородатое лицо.
– Взрыв. Граната… – Зотов зашелся кашлем. – Там раненые остались.
Лицо исчезло. Вокруг беспорядочно носились тени, отсветы факелов прыгали по деревьям.
– Подсветите!
– Эй, кто живой!
– Тащи!
– Чего случилось-то?
– Вродь граната рванула.
– Доигрались!
– Кольцо кто-то дернул, она и жахнула.
– У нас однажды старшина подсумок пнул, так гранаты от удара рванули. Ногу ему по самые причиндалы оттяпало.
– Брешешь.
– Не брешу!
«Не сама рванула, бросили нам ее!» – хотел возразить Зотов, но вовремя опомнился. В чугунной голове все-таки проскочила дельная мысль.
Споры и пересуды перекрыл рык Маркова:
– Разойдись, не мешай! Раненых выносите! Светите, черти!
Зотов рывком сел. Два партизана положили рядом Кузьму. Решетовец мотал головой и мычал, пытаясь выскрести мусор из глаз.
– Кузьма, – позвал Зотов.
– Ну, – простонал партизан.
– Про случившееся ни слова, и всем своим передай.
– Какого хера? – изумился Кузьма.
– Делай, что говорю.
– Виктор Палыч! – Из темноты выплыло обеспокоенное лицо Маркова.
– Живой я. – Зотов улыбнулся командиру. – Задело маленько.
– Врач где? Врача! – заорал Марков и засуетился вокруг. – Что случилось-то?
– Граната взорвалась, несчастный случай. – Зотов, успевший прийти в себя, твердо решил правды не открывать и сцапал командира за воротник. – Всех из землянки тащите в санчасть, быстро. Вопросов не задавать!
– Твою мать, – ахнул Марков. – Ну когда это кончится? Куда ранило-то?
Зотов, тихонечко застонав, повернулся левым боком.
– Батюшки, – вскинулся Марков. – Кровищи-то натекло! Врач! Где, сука, врач!
– Я могу, я. – Сбоку подскочила простоволосая девчушка лет шестнадцати с побелевшим лицом. – Я курсы медсестер окончила, сейчас посмотрю. Куда тебя, миленький? – И всплеснула руками, вляпавшись в кровь. – Ох!
– Царапина, – простонал Зотов без всякой уверенности. Пугать сестричку не хотелось. Шутка ли, целые курсы окончила. Поди, двухнедельные. Квалифицированный специалист. Лишь бы в обморок не упала…
– Потерпи, миленький, я сейчас, я скоро.
Зотов лег, неожиданно сильные руки помогли ему перевернуться на бок.
– Ну чего там? – сунулся Марков.
– Не мешайте, товарищ командир.
