– А я пожру, обрез из ружья смастерю да спать завалюсь, прощевайте, славяне. – Шестаков широко зевнул, прикрыв рот ладонью.
Смерть партизана на этих двоих абсолютно не повлияла. До чего доводит война…
– А я к Маркову, попытаюсь узнать, что к чему, – вздохнул Зотов и сказал Кольке: – Воробьев, неси пулемет в землянку разведчиков и отдыхай.
– Есть! – козырнул Колька, единственный из подчиненных хоть немного поддерживающий субординацию. Остальные ушли по-английски, хорошо хоть, кисет не пропал… А и нет его, а значит, и пропадать нечему. Зотов поправил автомат на плече.
Маркова он нашел в штабной землянке, куда ввалился без стука и приглашения, попав на импровизированное совещание. Кроме командира отряда за столом сидели пухлый интендант Аверкин и незнакомый, хищно красивый мужчина в щегольской укороченной шинели, перетянутой офицерской портупеей дореволюционного образца. Лицо вытянутое, нос по-соколиному крючковатый, одна бровь выше другой. Яркие голубые глаза, настороженные и цепкие, смотрели с легким прищуром. В отличие от большинства партизан, тщательно выбрит, и одеколоном потягивало точно от него, а не от вечно потеющего Аверкина.
Марков всплеснул руками:
– Виктор Палыч! А мы и не чаялись! У нас тут такое!
– Обстоятельства задержали. Здравствуйте, товарищи. – Зотов без сил повалился на лавку.
– Доброе утро, – поприветствовал интендант.
– Виктор Павлович Зотов, – на правах хозяина представил Зотова Марков. – А это командир боевой группы, капитан Никита Егорович Решетов.
– Здрасьте. – Решетов привстал и протянул руку. – Приятно познакомиться.
– Взаимно. – Зотов пожал сильную сухую ладонь. – Можно просто Виктор.
– Тогда Никита, и давай сразу на «ты», официальности не терплю. – Решетов улыбнулся краешком рта. Зотов навидался подобных улыбочек, резко контрастирующих с холодным изучающим взглядом. Надо же, знаменитый Решетов. Представлял его совершенно иначе: угрюмым, здоровенным, заросшим бородищей, как леший. А этот, похоже, кадровый офицер.
– Удачно сходили? – с ноткой беспокойства спросил Марков.
– Относительно, – хмыкнул Зотов. – Валька дома не появлялся, мать и соседи не видели.
– Эх, Валька, – сокрушенно вздохнул Решетов. – Бедовая голова, а ведь я его предупреждал, никакой самодеятельности. Думаю, парень отправился нас встречать, ну и разминулись немного. Я ему примерно обрисовал, где будем идти.
– Без винтовки ушел? – недоверчиво спросил Зотов.
– Валька пацан умный, за то мне и полюбился, – обронил Решетов. – Смекалкой взрослому фору даст, без мыла в любую щель проберется. Если была вероятность встречи с «бобиками» или немецкими патрулями, оружие мог и не взять. В такой ситуации винтовка – верный путь на виселицу, а вот грамотно сработанный аусвайс может помочь.
– Тоже верно, – согласился Марков. – Эх, напороть бы задницу стервецу!
– Не те времена, Михаил Федорович, – поморщился Решетов. – Рукоприкладство в воспитательном процессе изжито. А из таких, как Валька Горшуков, лучшие бойцы вырастают.
– Шишки геморройные вырастают, – буркнул Марков. – Вернется, ух и задам поганцу, несмотря на твою протекцию, Никита Егорыч.
– Справедливо, – кивнул Решетов. – Обещаю наказать по всей строгости.
– Валька не в твоей группе пока, – напомнил Марков.
– Не имеет значения, я его забираю, – улыбнулся ледяной улыбочкой Решетов. Зотов молчал, внимательно слушая. Какова роль Решетова в отряде? По ощущению, он главный, а не Марков. Сам принимает решения, ни на кого не оглядывается, вольная птица. Почему? Странно.
– А и хай с ним! – отмахнулся Марков и повернулся к Зотову. – У нас и так беда на беде, Севастьян Митрич куда-то пропал! Все в кучу, все! Ушел с Петькой Рыжим в Локоть, и ни ответа, ни привета!
– Севастьян Митрич? – переспросил Зотов.
– Да вы не знакомы с ним, Севастьян, подрывник отрядный! – всплеснул Марков руками. – Пень старый, а руки золотые, бомбу может из говна курячьего слепить. Лучший специалист, восемь эшелонов на счету!
– А в Локоть какого черта его понесло?
– Да я бы не отпустил! – вспыхнул командир. – Митрич завсегда все операции лично готовит, вот и приперло в разведку его! Прикрытие у него будь здоров – подумаешь, дед немощный шарится. Ни немцы, ни полицаи в жизни не трогали. Сколько раз говорил: сиди на старой жопе, опыт молодежи передавай. Так нет! А с ним Петька, помощник его, хороший парень, даром что рыжий. Оба как в воду канули, вчера вернуться были должны.
– Задержались или пережидают?
– Хорошо бы. – Марков поник. – Последний раз их четыре дня назад на дороге в Погребы видели, а дальше с концами! Так это ладно еще, полбеды. Убийство, Виктор Палыч, у нас!
– Одних вас оставлять определенно нельзя, – посетовал Зотов.
Марков покосился на Решетова.
– Убили Колю Шустова. – Взгляд капитана налился свинцом. – Мы с ним вместе служили, вместе выбирались из окружения, вместе воевали. На крайнюю операцию он не пошел, вернее сказать, я не взял. Уходя на задание, всегда оставляю в лагере три-четыре бойца, люди должны отдыхать. Сегодня вернулись около трех часов ночи и нашли его за землянкой, мертвого.
– Свидетели? – напрягся Зотов.
