– А потом я полюбила другого, – сказала она. – Он был похож на тебя. Так, немного. Мне показалось, этого достаточно, чтобы влюбиться. Мы собирались пожениться. Но когда до свадьбы осталось совсем чуть-чуть, я вдруг поняла, что не могу. Сломать жизнь ему, себе. Да и он почувствовал, что между нами все не так. Мы рассорились, расстались. Долго ходили сплетни. Мне ведь уже за двадцать. Сам знаешь, люди злы. Я успокоилась. Родители, конечно, настаивали на браке. Было много скандалов. А потом узнала, что ты жив, здоров, преподавал в академии. И вот-вот приедешь домой. Я испугалась. Что снова увижу тебя. И уехала, решив, что ты сюда никогда не вернешься. Мне хотелось увидеть место, где ты был. Понять, значишь ли ты хоть что-нибудь для меня. Приехала – и стало легко. В сердце – ничего, пустота. Я даже обрадовалась. А потом ты вернулся. И что мне теперь делать? Куда бежать? Домой нельзя. Так куда, Аль?
Я не знал, что ей сказать. В голове все переворачивалось с ног на голову. Словно кто-то ломал старые стены, защищавшие разум от прошлого. Хотелось встать и уйти. Еще больше – остаться. Я не желал возвращать прошлое. В моей жизни не было места для Милии. Были ребята, академия, Кроун и Гаденыш с их заговорами, Верховный жрец с его мутным планом. Но я продолжал сидеть рядом с Милли, держать ее за руку и слушать, как осужденный слушает свой приговор.
– Молчишь? – Милли вытерла слезы и улыбнулась. – Неудивительно. Для тебя это была детская влюбленность, а меня угораздило полюбить всерьез. Ты не думай, я не собираюсь вешаться тебе на шею. Все останется, как было. Просто несправедливо, что я борюсь с этим одна.
– Я любил тебя.
– Что? – Милли чуть повернула голову.
– Говорю, что любил тебя тогда. Поэтому и сбежал, – слова давались с трудом. – Потому что Элена меня опозорила перед тобой, и я думал, что ты и заговорить со мной никогда не захочешь. Так глупо! Но мне было семнадцать. Я не знал жизни. Был только мирок, в котором мы вращались. Родители, сестра, ты. Ничего больше. Я ни о чем не жалею, Милли. Ни о том, что стал комедиантом. Ни о том, что вдруг превратился в профессора. Прошлое прошло. Мне жаль только, что между нами так ничего и не получилось. Я никого больше не любил. Да, были привязанности. Были подруги. Я старался влюбиться. И ничего. В сердце пусто. Это страшно. А еще страшнее – снова любить без взаимности. Поэтому я предпочитаю пустоту. Прости.
Поднялся и пошел в сторону общежития. И зачем я вообще с ней заговорил? Нагородил чепухи. Запутал и себя, и ее. Все закончилось. Меня прежнего нет. И ее прежней – тоже. Мы взрослые люди. У нас разные судьбы. Я не хочу ломать ее жизнь. Как сломал ее Мие. Лучше пусть считает меня сволочью. Но почему тогда так больно-то, а?
Стало тяжело дышать.
– Ты трус, Дагеор, – услышал в спину.
– Да, – ответил, не оборачиваясь.
Я действительно трус. Который не способен навести порядок в своей жизни. В чьей угодно – только не в своей.
Милли сказала, что ненавидит меня? Отлично. Я сам себя ненавижу. Можно забыться. Отвлечься. Сделать вид, что все хорошо. А внутри – пустыня. Друзей нет, любви нет. Есть только ребята, которые стали родными и как-то заполнили пустоту в сердце. Горько.
– Профессор, ты в порядке? – я обернулся на звук знакомого голоса.
– Дарентел? Думал, вы еще платья обсуждаете, – заставил себя улыбнуться.
– Уже закончили. Девчонки переворачивают комнаты в поисках всего, что можно зачаровать, – Дар смотрел на меня настороженно, словно пытался что-то разглядеть на моем лице. – Я отослал телохранителей и решил пройтись. Отвык долго выслушивать чью-то болтовню.
Надо же, со мной разговаривают. Без спеси. Без маски. В какую другую минуту я бы удивился. Возможно, даже обрадовался. Но не сейчас.
– Что ж, хорошей прогулки, – ответил Дару. – Вечер теплый, ветра нет.
– А я передумал, – Дарентел развернулся обратно к лестнице. – Уделишь пару минут?
– Вообще-то собирался спать, – соврал я, не моргнув глазом.
– Много времени не займу.
С другой стороны, какая разница? Хочется Дару поболтать на сон грядущий – пусть. Я за сегодняшний вечер уже успел побыть молчаливым слушателем. Принц – не Милли, ответа ждать не будет. А выслушать – это и правда недолго. Тем более что потом себе не прощу, если не узнаю, что мне решили сказать.
– Хорошо, идем, – ответил принцу и зашагал вверх по лестнице.
В комнате было душно. Зажег магические светильники, бросил мантию на стул. Кинул взгляд на Реуса – меч молчал. Хотя обычно не преминул бы отпустить шуточку по поводу моего состояния. Возможно, потому, что Дар может прекрасно его слышать? Как бы там ни было, меч безмолствовал.
– Выпьем? – спросил принц.
– Что именно? – поинтересовался я. Насколько знаю, обилием алкогольных напитков может похвастаться только комната Аверса.
– Нуги, вина и бокалы, – сказал Дарентел в пустоту. Я замер. А когда спустя минуту появились запотевшая бутылка и два бокала, даже удивился. Мне бы нуги выпивку не доставили. Или стоило попросить? Некстати вспомнился Кроун, которого я как-то споил в таверне, обеспечив себе профессорскую мантию.
