– Конечно, – подтвердил Игорь. – А что?
– Никак не могла понять, что там не так. Все ломала голову, ломала… И ответ пришел.
– Интересно, интересно…
– Мы просмотрели пять или шесть видео, сейчас не помню точно, – начала Тамара. – На всех у Оли совершенно одинаковая прическа. Челка лежит так… – Она показала. – А здесь рана небольшая. – Тамара прикоснулась к виску. – Во всех случаях свежая и абсолютно одинаковая…
Игорь, сидевший на корточках, повернулся так резко, что потерял равновесие и был вынужден схватиться за пол.
– Хочешь сказать?..
Тамара поняла его с полуслова.
– Да, – подтвердила она, кивая. – Олю переодевали и снимали в разных местах, но все это происходило в один день. Я обратила внимание на ее ногти. У нее привычка за лицо браться, помнишь?
Игорь сглотнул, пытаясь избавиться от сухости, образовавшейся в гортани.
– Помню, – произнес он хрипло.
– Так вот, – продолжала Тамара, – лак на олиных ногтях облез, но опять же абсолютно одинаково. Никаких изменений, что на первом ролике, что на последнем. И это лишний раз подтверждает догадку.
– Но это значит, это значит… – Игорь выпрямился во весь рост. – Они ее убили, так получается? Наснимали видео и…
Он снова сглотнул.
– Да, – тихо, почти шепотом произнесла Тамара. – Родители не заметили этого, потому что слишком поглощены горем. Они смотрели на дочь во все глаза, но деталей не видели.
– И что теперь делать?
– Звонить Шарко.
– Почему так срочно?
– А ты не понимаешь?
Игорь нахмурился. Интуитивно он понимал, что Тамара права, но сама мысль все еще не сформировалась в мозгу. Неужели она соображает быстрее и лучше него? А еще говорят о превосходстве мужского интеллекта над женским.
– Нет, – признался Игорь. – Не понимаю.
– Шарко раздавит все это змеиное гнездо разом, – сказала Тамара. – Ему не придется возиться с Болосовыми, потом убеждать полицейских арестовать Тиграна и его сообщников. Узнав, что его дочь мертва, Шарко поднимет всю свою прокурорскую рать. С бандой будет покончено.
«А я буду находиться в самой гуще событий, – продолжила она мысленно. – И настрочу такой репортаж, что его перепечатают все СМИ. Может быть, даже телесюжет снимут. В этом случае известность мне обеспечена. И тогда прощай, Артемов…».
Она посмотрела на Игоря взглядом хозяйки, решающей, что из вещей взять с собой в дорогу, а что оставить.
– Звони, – решил он после короткого раздумья. – Молодец, Тамара. И глаз острый, и ум…
– За комплимент благодарить не буду, – предупредила она, – потому что это чистая правда.
Дозвонившись в приемную прокуратуры, она представилась и потребовала срочно связать ее с Шарко.
– Да, он знает, – сказала она в мобильник. – Нет, он не может быть занят, когда я звоню. Просто передайте ему, что я на линии и что дело не терпит отлагательств… – Во время паузы Тамара успела расстегнуть пальто, потому что в натопленной комнате сделалось жарковато. – Алло? – быстро произнесла она. – Николай Федорович? Это я, Тамара. У меня для вас новости. Скорее всего, плохие, но очень срочные…
Игорь напряженно слушал все, что она говорила в телефон. Потом вопросительно качнул головой:
– Как он?
– Был убит, – ответила Тамара. – Но уже воскрес. И жаждет мести. Я пообещала, что мы передадим Болосовых в его распоряжение. Думаю, их ожидает допрос третьей степени. Это когда…
– Знаю, – сказал Игорь, припомнивший не слишком приятный эпизод из собственной биографии.
– Короче говоря, нам вытягивать из них правду не придется. Арестуем супругов и дело с концом. Ты рад?
– Поживем – увидим. Я в своей жизни часто радовался. Как правило, это заканчивалось разочарованием.
– А я часто разочаровывалась, – призналась Тамара. – А потом радовалась этому.
Игорь посмотрел на нее с интересом. Она умела удивлять. Как, впрочем, умела многое, очень многое другое.
Закончив разговор, Шарко уронил руку с мобильником на стол. Звонок застал его за подписанием постановлений, поэтому вторая рука по-прежнему сжимала ручку. Шарко попытался разжать пальцы и не смог. Ни на одной руке, ни на другой. Они мертвой хваткой вцепились в предметы, словно это были те самые соломинки для утопающего.
Шарко действительно чувствовал себя утопающим. Провалившимся в полынью, которая неожиданно разверзлась под ногами. Грудь сдавил ледяной обруч, дыхание остановилось. «Я умираю, – подумал он. – Оленька, Оля! Я иду к тебе».
Но прошла минута, другая, третья, а он все так же сидел за столом, бессмысленно сжимая телефон и ручку. Держава и скипетр.
Последняя мысль помогла преодолеть ступор. Шарко разжал руки, уронив оба предмета на стол. Он встал и, держась за спинку кресла, придвинулся к сейфу. Две порции коньяка, одна за другой, были влиты в пищевод, постепенно разогревая замороженное нутро.
– Оленька, – произнес Шарко, падая в кресло.
Должно быть, громко произнес. Потому что в кабинет заглянула секретарша.
– Звали, Николай Федорович?
– Нет, – сказал он, глядя не на нее, а в стол.
– Что-нибудь нужно?
– Да, Настя. Нужно. Я хочу, чтобы ты закрыла дверь с той стороны и скрылась с глаз моих. Понятно, Настя? Убирайся! Пошла вон!
