– В доме двое, – сказал Шарко. – Игорь Красозов и Тамара Виткова. Вот их фотографии. Вели хлопцам их не трогать.
– Сложновато будет, – покачал головой Звягинцев. – Да и трупаков – вагон и маленькая тележка. Не нравится мне это.
– Мне тоже, Петрович, не нравилось вещдоки из дела изымать, когда твоей благоверной кто-то по пьяни череп раскроил. Однако же я сделал и даже убийцу на скамью подсудимых посадил. И все шито-крыто. До сих пор.
Последняя фраза прозвучала многозначительно. Полковник бросил на собеседника тяжелый взгляд, потом кивнул.
– Сделаю, – буркнул он. – Только мне прикрытие потребуется. Письменное.
– Будет тебе прикрытие.
Шарко разложил перед собой чистый лист, размашисто написал несколько строк, поставил подпись, сверху шлепнул печать.
– Не прощаюсь, – сказал Звягинцев, покидая кабинет.
Оставшийся в одиночестве Шарко принялся массировать отекшее после возлияний лицо. Он все еще помнил о горе, но думал о другом. Ликвидация преступной группировки Тиграна оборвет все ниточки, тянущиеся оттуда к прокурорскому креслу. Потом надо будет подумать, как быть с Красозовым и Витковой. Но это потом, потом…
А сейчас.
Шарко запустил руку в сейф, где сиротливо торчала последняя заветная бутылочка коньяка.
В сером небе, раскинувшемся над серым поселком, быстро проплывали рваные серые облака. Птицы и провода были черными. Больше никаких цветов как бы не существовало, хотя они, конечно же, присутствовали. Художник непременно отметил бы бурые кусты, ржавые баки и решетки, белила на стволах садовых деревьев, какие-то яркие тряпки, болтающиеся на ветру. Но правильнее всего было бы нарисовать это простым карандашом. Этюд в серых тонах. С небольшими вкраплениями черного.
Камуфляж бойцов ОМОН вписывался в эту цветовую гамму как нельзя лучше. Пятна на их одежде сливались с пятнами теней и листьев на земле. Даже там, где она была вскопана под огороды, омоновцы выглядели невидимками. Они двигались умело и ловко. Беззвучно. Неудержимо и стремительно, как хищники, подкрадывающиеся к добыче.
Парни предвкушали настоящее боевое столкновение. Стрелять боевыми патронами в живые мишени – это вам не фанерки в тире дырявить. Адреналиновое бурление в крови! Азарт! Ощущение сплоченности, чувство локтя и сознание того, что ты делаешь нужное, правильное дело. Плюс масса впечатлений, которыми можно потом делиться со знакомыми и близкими.
Испытывая почти праздничную приподнятость, омоновцы окружали дом и припаркованный неподалеку джип приметного красного цвета. Трое бандитов – Тигран, Комиссар и Сулема – успели выбраться из него и теперь перетаптывались на улице, ожидая, пока сообщники подадут им сигнал. Их сообщники, супруги Болосовы, уже находились внутри дома. Кроме них, там было еще два человека – журналистка Виткова и ее дружок Игорь Красозов. Приказано было оставить этих двоих в живых. Омоновцы приняли приказ к сведению, но даже сам Господь не смог бы сейчас гарантировать жизнь заложникам или кем там они являлись. Пулям и гранатным осколкам не прикажешь: куда полетят, туда полетят, а если принять в расчет неизбежные в ограниченном пространстве рикошеты, то шансы уцелеть у парочки, скажем, небольшие.
Понимал это и сам полковник Звягинцев, руководивший операцией. Что ж, если Тамаре и Игорю не повезет, придется свалить их гибель на бандитов. Обычное дело. Кто потом станет разбираться с покойниками, тем более, что прокуратура в этом не заинтересована? Да никто. Так что гуляй, душа.
Звягинцев расположился возле кучи палой листвы, которую нагребли в соседнем дворе, но так и не сожгли. Это был отличный наблюдательный пункт. На фоне листьев полковник в своем камуфляже чувствовал себя невидимкой. Он отдавал приказы в компактный передатчик, напоминающий сотовый телефон старого образца. Трое его бойцов заняли позиции в двадцати метрах от бандитов. Остальные – перебежками, ползком или перекатом – заканчивали блокировку входов и выходов.
Увидев, что Тигран со своими упырями направляется к калитке, полковник поднес передатчик к губам и тихо произнес:
– Внимание. Общая готовность номер один.
– Есть готовность номер один, – откликнулась рация.
– Помните, валим их не сразу. Пусть сперва стволы достанут.
– Понято. Пугнем для начала.
– Верно. Поехали, парни… Огонь!
Ра-та-та-та! Пох-х! Пох-х! Ра-та-та!
Тишина поселка взорвалась и с треском рассыпалась, вспугнув всех местных синиц, воробьев и галок. Разом поднявшись в воздух, они полетели искать убежища на дальних крышах и деревьях.
Тигран при первых звуках выстрелов всплеснул руками и упал, проворно подкатившись вплотную к своему джипу.
За свою жизнь он принял участие в десятке вооруженных разборок и твердо усвоил одну простую истину: больше всего стреляют в тех, кто стреляет сам. Главное выжить в первые секунды боя, а потом, пока остальные будут палить друг в друга, можно будет найти способ выбраться из переделки с неподпорченной шкурой.
