— Случилось что-нибудь? — спросил затворник.
— Давай поужинаем. Я проголодался, — ответил Мануэль, завязывая мешок, в котором еще что-то оставалось.
— Что там? — спросил Фуентес, подойдя к столу.
— Бомбы. Но давай сначала поедим.
Мануэль прошел на камбуз, налил воды в кастрюлю, поставил ее на газовую плиту, включил электрическую печь-гриль. Потом принялся открывать банки, насадил курицу на вертел. Движения Мануэля были спокойными, размеренными, но лицо оставалось мрачным.
Фуентес нервничал все больше. Он никогда раньше не видел Мануэля в таком состоянии.
— Какие-нибудь неприятности? — снова спросил он.
— Сначала поужинаем, потом поговорим, — ответил Мануэль, погружая спагетти в кипящую воду.
Фуентес вернулся в каюту, разложил на столе ножи и вилки, сел и стал терпеливо ждать.
Через сорок минут оба приступили к ужину, поедая курицу и спагетти, залитые соусом. Мануэль глотал еду, почти не пережевывая. Лицо его по-прежнему оставалось угрюмым. Фуентес, обеспокоенный поведением приятеля, ел медленно и без особого аппетита. Наконец, он не выдержал:
— Мануэль, что случилось? Бога ради, скажи мне!
— Он умрет, — сообщил Мануэль, отправляя в рот последний кусок курицы.
— Ты про кого? Педро?
— Кого же еще! Я говорил со своим знакомым из больницы. У Педро не осталось никаких шансов. Он может протянуть неделю, две, но не выживет.
Фуентес, думавший только о своей шкуре, успокоился.
— Выходит, нам теперь не нужны бомбы? — Мысль о бомбах бросала Фуентеса в дрожь.
Мануэль воззрился на него своими глазками-маслинами.
— Дружище, ты не соображаешь, о чем говоришь. Или ты забыл, что нам предстоит? Тебе, мне, Аните.
— Это ты забыл! Я-то помню! Мы врываемся в апартаменты, задерживаем эту богатую парочку, требуем пять миллионов, получаем их и сматываемся в Гавану!
— Да, ты точно ничего не соображаешь, — заметил Мануэль, отрезая себе кусок сыра. — Ты, наверное, просто забыл, что Анита обещала провести нас в отель лишь при одном условии. — Мануэль взглянул ему прямо в глаза. — Педро должен уехать с нами в Гавану.
— Но ведь ты сказал, что он умрет, — произнес Фуентес, нервно проведя ладонью по своим длинным сальным волосам.
— Вот теперь ты видишь целиком всю проблему. Педро умрет примерно через неделю. Анита любит его и готова сделать все для своего мужа. — Мануэль отрезал себе еще сыра. — Женщины нуждаются в понимании. И я ее понимаю. Деньги для нее ничего не значат. Смысл ее жизни — Педро. Я дал ей слово, что Педро поедет с нами в Гавану, если она проведет нас в отель. Я сделал все возможное, чтобы выполнить свое обещание. У меня есть две бомбы, но вот Педро…
Мануэль закрыл глаза, демонстрируя, как он страдает.
Напуганный Фуентес смотрел на приятеля со всевозрастающим беспокойством.
— Я пообещал Аните, — снова начал Мануэль. — Я дал ей слово освободить Педро, если она проведет нас в апартаменты. Мы заключили договор.
— Да, — сглотнул Фуентес. — Но ведь Педро умрет.
— В этом нет сомнения, — горестно подтвердил Мануэль. — И значит, теперь нет никакого договора между мной и Анитой.
Фуентес схватился руками за голову:
— Ты хочешь сказать, что мы лишимся пяти миллионов только потому, что эта тупая баба откажется нам помочь, если узнает, что ее кретин Педро сдох?!
— Именно это я и имел в виду. Но ты меня не понимаешь. Ты же знаешь, что я держу свое слово. — Мануэль замолчал, уставившись в пустоту, потом проговорил: — Пять миллионов! Я промучился несколько часов, прежде чем принять решение. Пять миллионов!
Да с такими деньгами можно открыть любые двери, которые пока для меня закрыты.
— А моя доля? — резко перебил его Фуентес.
Глаза-маслины Мануэля ничего не выражали, когда он спокойно произнес:
— Да, ты получишь один миллион. Итак, четыре миллиона.
— Что ты решил? — спросил Фуентес.
— Я вынужден обмануть ее. Это позор для меня. Я ни разу не обманул ни одного кубинца. — Мануэль сжал кулаки. — Это ты думаешь только о деньгах. Тебя можно понять, ты бедный человек… Эта ложь разорвет мое сердце…
Фуентес с трудом себя сдерживал. Его подмывало наорать на Мануэля, потребовать, чтобы тот прекратил эту болтовню. Кого волнует эта дура Анита? Что она собой представляет? Абсолютно ничего, как и ее придурковатый Педро!
Но Фуентес не осмелился кричать на Мануэля. Он знал, что всякий, кто повышал на Тореса голос, мгновенно получал кулаком по лицу.
— А бомбы? — спросил Фуентес. — Они нужны?
— Конечно, — ответил Мануэль. — Иначе Анита нам не поверит. Мы должны соблюдать осторожность, обманывая ее. — Торес поднялся. — Ложись спать, друг. Через полчаса я должен встретиться с Анитой. Нельзя терять ни минуты. Педро может умереть гораздо раньше, чем через неделю. Если Анита узнает об этом, не видать нам наших миллионов. Самое позднее послезавтра мы должны проникнуть в отель.
— Нам потребуется оружие.
— Все предусмотрено, друг, все предусмотрено. Кроме Аниты, пожалуй.
Через полчаса Мануэль, прихватив мешок, покинул бот. Он добрался до дома, где Анита снимала квартиру, поднялся по лестнице и постучал в дверь.
