Хмыкнув и вооружившись лопатой, Ладо поднял дверь в полу, осветил лампой ступеньки и начал спускаться.
— Иларий, насколько глубокий погреб? — спросил он.
— Он идет прямо, и справа еще есть отступ, в общем, не особо глубокий.
— Это радует, — неуверенно пропыхтел Ладо, продвигаясь вперед.
Его спина скрылась в подвале, и мы с напряжением всматривались в темноту, ожидая услышать с минуту на минуту какой-нибудь шум или вопль. И увидев, как он, с испариной на лбу, в спешке поднимался наверх, с облегчением вздохнули.
— Там нет никого, — сказал он, захлопывая дверь в подвал.
— Но где же тогда они? Неужели они могли выбраться из дома? Мы закрыли все выходы.
— Может они растворились в доме, как старик, которого ты пригласил? — предположил Ладо.
— Если они растворились в доме, то они точно не бесноватые, — сказала Варида. — Бесы поселяются в физическую оболочку, для них это важно. Без тела человека они тоже погибают, если не успевают перебраться куда-нибудь в другое место.
— Они хотели уйти отсюда, говорили, что им нужно покинуть дом. Может, с ними что-то случилось? — подумал я.
— Но где тогда тела?
— А что это? — Варида медленно подошла к каменной печи, наклонилась, что-то разглядывая на полу, потом поднялась и показала нам, держа в запачканных серой пылью толстых пальцах, маленькое, аккуратное медное кольцо.
— Это мамино, — сказал я, рассмотрев кольцо поближе. — Она никогда его не снимала.
— Ну, а теперь сняла, и насколько я вижу, навсегда, — удрученно сказала женщина.
— Что вы хотите этим сказать?
— Это ее прах, — показала она на горстку серо-черного пепла, лежащего рядом с печью.
— Ее что, кто-то сжег в печи? — недоуменно спросил Ладо.
— Нет, я думаю, это была естественная смерть, если можно так сказать. В доме оставалось двое? Если мы хорошенько поищем, уверена, найдем прах и второго.
Варида оказалась права: в большой зале, возле комода, неприметно лежала такая же кучка пепла, из которой выглядывал простой серебряный крестик на грубом черном шнурке. Это был крестик отца.
— Ясно, ни о каких бесах здесь и речи не быть может, — пробормотала Варида. — Они рассыпались, словно от старости. Дом иссушил их. Это все дом… Нам нужно уходить отсюда. Здесь больше делать нечего, — поторопила она нас.
— Получается, нам нужно было их выпустить? И они тогда были бы живы? — воскликнул я
— Может, и были, а может, и нет, — возразила Варида. — Сомневаюсь, что какой-нибудь чудодейственной силой их можно было спасти. Мне кажется, здесь дело демоническое. А демоны, это еще хуже, чем бесы. Здесь все очень плохо. Очень.
Она вдруг замерла, испуганно оглянулась по сторонам, и медленно поднесла палец к губам:
— Тсс… нас кто-то слушает.
Осторожно и аккуратно, насколько позволяла ее крупная, коренастая комплекция, она приблизилась к деревянной стене, приложила к ней ладонь и прислонилась правым ухом. Около минуты, она стояла, замерев, и будто не дыша, но потом ее глаза резко расширились, ноздри вздернулись, как у кобылы, почувствовавшей запах дыма, и словно стена была из раскаленного камня, она отскочила в сторону.
— Уходить, надо уходить отсюда! — взвизгнула она, будто сама не своя, и тяжело побежала к выходу.
На улице женщина шумно дышала, словно ей не хватало воздуха, и ее красное лицо приобрело необычный бледный оттенок
— Что случилось там? — попытался спросить Ладо.
Она грузно опустилась на землю и начала расстегивать пуговицы верхнего платья, освобождая шею.
— Этот дом… — чистое зло! Он живой. Пока мы были там, он наблюдал за нами. Он слушал все и изучал нас. Он сказал, этот сукин сын сказал, что убьет меня! Его надо сжечь. Дотла. Сейчас же его нужно сжечь! Он опасен!
Ладо и Тито одновременно, не сговариваясь, вытащили по пачке спичек из карманов и вопросительно посмотрели на меня. Я их понял: мне нужно было решать, ведь это был мой дом.
