— В этот период мы полностью разорились. Отец, как обезумевший стал пропивать последние деньги и тратить их на дешевых проституток. Мать слегла: трагедия Ланы ее сильно подкосила. Отец потом ушел к одной из своих шлюх, оставив мать практически без ничего. Я досматривал за ней последний год. Хорошо, что тогда я уже зарабатывал неплохие деньги. А потом я остался один. Так, вот, что я скажу тебе, Иларий, старик этот не помогал нам. Он просто дал нам отсрочку. Он уничтожил твою семью, мою семью. И чтобы ты сейчас не сказал, я знаю, что все, что произошло, это дело его рук. Если мне суждено было умереть в детстве, так лучше бы я умер, чем, нежели то, что случилось с моей семьей. Наши дары — это проклятье, они будут стремиться нас уничтожить любыми путями. Мой дар внушает мне ненависть к Софи, но он знает, что я не позволю ей причинить боль, поэтому я быстрее убью себя сам, прежде чем он возымеет надо мной силу.
— Прошу тебя не надо, Герман, — я дотронулся до его руки, — ты можешь ошибаться, ты не думал об этом? Что, если нет никакого проклятия, а все случившееся просто стечение обстоятельств? Ведь наши семьи не были идеальными. Все произошло так, потому что в них изначально было что-то неправильное, которое просто ждало своего выхода. Ты можешь ошибаться, потому что ни у меня, ни у Марии нет никаких злых мыслей. Мы наоборот наконец-то встретились друг с другом, и наша только жизнь начинает налаживаться. Может, ты просто устал и тебе нужно отдохнуть от бесконечных выступлений?
— Ха! — воскликнул он, — так значит Мария тоже из наших? Отчего-то я сразу так и решил, слишком она похожа на меня, мыслит так же. А вот ты — другой. Ты точно знаешь, что у нее нет дурных мыслей, что ее ничего не тревожит? Может, она убивает плохих детишек в своем интернате?
— Герман, все, что ты говоришь, это чересчур.
— Ладно, ладно, чересчур, — горько усмехнулся он, — можешь считать и так. Только вот спроси ее хорошенько. Уверен, в ее шкафу найдется скелет, о котором ты не знаешь. Ладно, этот разговор пора заканчивать. Напоследок скажу, что это существо, этот чертов дедушка Кир, поселившийся тогда в моем доме, просто так от нас не отстанет. Ты когда-нибудь видел, как в кукольном театре, дергая за нитки, управляют марионетками? Так вот, я думаю, мы для него и есть куклы, а он кукловод. Знаешь почему? Я не должен был приезжать в этот город. Я никогда сюда не приезжал, потому сын директора вашего городского цирка сам выступает в таком же жанре, как и я. Его папаша никак не мог допустить, чтобы кто-то составил конкуренцию своему отпрыску, да только вот сынок его, поговаривают, за пару месяцев до этого заболел странной болезнью и исчез из дома. Пропал. А мне потом позвонили и за двойной гонорар попросили приехать на замену, чтобы кассовые сборы не провалились. Так что вероятность нашей встречи была близка к нулю. Понимаешь, о чем я?
Он затушил сигарету и собрался уходить.
— Герман, не делай этого, — повторил я.
— Не буду, — он криво улыбнулся. — Я слишком слаб духом, чтобы убить себя.
7.
Из гостиной мы выходили в подавленном настроении: званый дружеский обед оказался совсем не таким, как мы представляли, слишком многое он всколыхнул в душе.
— Я хочу задать тебе один вопрос, прошу, только ответь мне честно, — попросил я Марию, когда мы медленно брели вдоль набережной.
Она переменилась в лице и осторожно сказала, что ответит честно на любой вопрос.
— Скажи, у тебя есть какие-нибудь странные, нехорошие мысли? Например, что ты желаешь кому-то зла или думаешь о чем-то плохом, ужасном?
— Нет, у меня нет таких мыслей, — покачала она головой и нахмурилась. — Почему ты об этом спрашиваешь?
— Да так, просто Герман думает, что старик виноват в том, что с ним происходит, будто его дар внушает ему плохие мысли. А как ты думаешь, наша встреча — это случайность, счастливое совпадение? Ведь все так странно произошло: ты написала стихотворение, принесла его именно в мою редакцию, меня обокрал мальчишка из твоего интерната, и ты была как раз в тот момент рядом.
— Я не знаю. Мне кажется, это просто счастливое совпадение. Даже, если в этом кто-то и замешан, кто-то нами управляет, то разве мы не стали счастливы из-за этого? — она улыбнулась, прижалась ко мне и прошептала: — Я не хотела бы жизни без тебя.
— И я тоже. Ты права, все это не имеет значения, главное, что мы вместе, мы рядом.
На улице царила предпраздничная веселая суматоха и я, поддавшись ей, схватил Марию за руку и, сказав, что хочу устроить ей сюрприз, привел на ледовый каток. Она, как и я, никогда раньше не каталась на коньках, поэтому мы оба, вцепившись друг в друга, неуклюже переставляя ноги, вышли на лед, и не прошло и пары минут, как мы упали. Потом поднялись, едва прокатились круг, хохоча до боли в животах, и снова упали. Люди смотрели на нас, как на безумных, а мы, не переставая смеяться, катились, падали и валялись на льду, словно лед был нашей постелью.
— Я хочу быть с тобой, сегодня… — прошептала она, глядя мне в глаза, — только нужно заехать домой, предупредить Алю, чтобы она не волновалась.
