Я тщательнее прячу свое раздражение, я мирюсь с подобным недовольством всю жизнь.
– Я откуда должна была знать, что ты варишь? Я мысли твои не читаю. – Я стараюсь не выходить из себя, но это так трудно.
– Лера, тебя ничего не заботит. – Когда она выливает воду в чашку с морковью, её действия чересчур резки и неаккуратны, я понимаю, что и она прилагает некоторые усилия, чтобы не наорать. – Ты как будто живешь в стеклянном футляре. Никак не помогаешь мне по дому, варить еду не умеешь. Как ты одна жить собралась?
– Как-нибудь проживу, не волнуйся. Научусь готовить, – отвечаю я твердым голосом, умалчивая крутящуюся в голосе мысль о том, что двух хозяек на кухне быть не должно. Я хочу готовить на
– Дочисти и начинай мыть полы, – подводит итог мама, и я опять ловлю в уме старую, изношенную мысль, что она почти постоянно говорит со мной в повелительном ключе.
– Ага, – повинуюсь я безропотно, мыча под нос и кладя очередную очищенную картофелину в чан с водой.
Потом я ненадолго езжу в город, чтобы принять заказанную кровать. Оплачиваю только за доставку и оставляю коробки неразобранными: у меня нет лишних денег на сборку. Сама позже соберу или попрошу папу: он любит возиться с таким.
А вечером приходит с работы отец. Мама увлеченно читает статьи в интернете, сидя на кухне. Брат и сестра в своих комнатах.
– Кто сюда постоянно воду разливает? Каждый раз убираю! – И вытирает тряпкой вокруг крана в умывальнике.
Я вздыхаю, потревоженная негативным высказыванием, врезавшимся прямо в мозг. От этих слов мое настроение вмиг угасает. Папа хоть раз может к чему-нибудь не придраться?
– Как будто специально. Никто, папа, специально это не делает.
– А вот кажется, как будто кто-то нарочно… Убираю, убираю. – Выжимает тряпку и снова проводит по окрестности крана. – Ну, кто так делает?
И я не выдерживаю:
– Я! Я это делаю. Мне же нравится разбрызгивать всю раковину!
Я насыпаю в глубокую чашку орехи и иду в зал, сажусь перед телевизором. А через несколько минут приходит папа и забирает из моих рук пиалу с фундуком, я возмущаюсь тихо, а он с серьезным лицом профессора говорит:
– Нельзя так много есть орехи. Целую чашку набрала, по чуть-чуть надо есть. Они полезны только в малых количествах.
Я тихо вдыхаю, усилием воли сдерживая гнев, и молчу со смирением. Он унес мои орехи обратно на кухню, а я пытаюсь казаться спокойной. Быстро-быстро моргаю, прогоняя наворачивающиеся слезы, и снова делаю глубокий вдох и дрожащий выдох.
Папа возвращается в зал, хватает пульт и кликает на другой канал, развалившись на диване.
– Эй! – выражаю я свое негодование. – Верни обратно.
– Я пришел с работы, хочу посмотреть телевизор. Ты могла целый день смотреть до моего прихода. А мне нельзя хотя бы за два часа до сна расслабиться перед телевизором?
Он опять это делает: давит на чувство вины. Мол, он добытчик семьи и один работает, обеспечивая нас всех. (Мама занимается домашним хозяйством, продавая летом цветы и клубнику; но отец нисколько не ценит этот вклад в семейный бюджет, невзирая на действительно высокие цены на клубнику в летний сезон.) Это нечестно, потому что после таких слов я по-настоящему чувствую себя виноватой. И даже то, что я "целый день" провела время за конспектами, не кажется весомым аргументом в противостоянии с отцом. Поэтому я выбираю просто уйти в свою комнату. Но едва я подумала об этом, папа меня добивает еще одной опостылевшей фразой:
– Иди, Лера, учись. Тебе надо готовиться к экзаменам.
А ничего что семестр только начался? Я не ставила его в известность, что у меня есть несдачи, о проваленных экзаменах знаем только я и мама. Больше никто. Так какого черта ему от меня надо?
– Я сегодня уже училась, – как можно спокойнее сообщаю я, но все равно поднимаюсь на ноги, чтобы покинуть зал. Я больше не выношу его присутствия рядом: отец пришел всего час назад, а его уже слишком много. Парадокс!
– Много знаний не бывает, – философски замечает он, но мне эта его фраза кажется самой глупой на свете. Она звучит как издевка. – Ничего страшного не случится, если ты будешь учиться больше. От знаний еще никто не умирал.
В самом деле? Честно говоря, в такие моменты назло хочется бросить учебу, тем более что экономика – это не мое. Но я даже боюсь об этом заикаться, хоть и намеков им кидала не раз.
– Я ухожу, останусь у Алекс! – кричу я из прихожей, хватая ключи и быстро оглядывая отражение в зеркале.
