– Эй, парень, плесни-ка мне коньяка со льдом, – поступает заказ от бородатого мужчины через два стула от меня, и Матвей на время отходит за бутылкой коньяка и подхватывает новый стакан. А когда он возвращается, я протягиваю ему свою черную кожаную куртку.
– Можешь куда-нибудь положить? У тебя наверняка есть там место. – Я указываю пальцем под стойку.
– Хорошо, давай. – Парень забирает куртку и кладет куда-то вниз. – Всё нормально? – спрашивает он, уставившись не меня.
– Да, всё ок, – пожимаю я плечом, чувствуя, что хмелею. – Какова программа на сегодня? Пить и танцевать?
Он с тихим смехом принимается засучивать рукава.
– Пить и танцевать, – повторяет он за мной, глядя на меня и кивая. – Жаль только, я такой перспективы лишен. Работаю, – объясняет он.
– Давно? – интересуюсь я, чтобы не показаться совсем уж безразличной.
– Что?
– Работаешь.
– А, нет, – мотает головой. – Я друга заменяю. Неделю назад он повредил руку, с тех пор я и здесь. Но на первом курсе, бывало, я тоже здесь работал, но потом мне досталось от отца, который был против моих подработок. Сказал, я тебя растил, чтобы ты мог получить нормальную профессию, а не… вот это вот всё, ну ты понимаешь. Я учусь на медицинском, как ты, наверное, знаешь.
– М-м, понятно, – медленно киваю я и, от скуки постучав уголком телефона о стойку, поворачиваюсь к танцполу.
Учится на медицинском. Замечательно. А зачем мне эта информация, интересно? То есть мне это совсем не интересно, в том-то и дело. Чужая жизнь на то и чужая, чтобы быть к ней равнодушной. Вообще все равно, кто куда поступил и сколько детей заделал за два года. Неужели одноклассники весь вечер будут этим заниматься? Рассказывать друг другу свои достижения, где-то их приукрашивать, хвастаться покупкой нового автомобиля, играть во взрослых людей со взрослыми чудо-проблемами? Если так, то я пас.
– А ты сейчас где? – раздается за спиной, и я вспоминаю, что у меня по-прежнему есть собеседник.
– В метре от тебя, Матвей, – решаю я пошутить и, повернувшись, с усмешкой смотрю на парня.
Мне полегчало, в груди больше не давит, а алкоголь сделал свое дело. Больше пить сегодня не стану. Думаю, то, что выпила, уже вполне достаточно, чтобы чувствовать свободу от сложного мышления. Также я знаю, что пьянка ни к чему хорошему не приводит. Я слишком помешана на последствиях: не позволяю себе ошибок. Они дорого могут мне обойтись.
– Я о том, где ты учишься, – уточняет Матвей, подарив ответную усмешку.
– Зачем тебе это знать? – отмахиваюсь я, сморщив носик. – Совсем бесполезная информация. Что она тебе даст? Ничего.
И я натягиваю на уши наушники, болтавшиеся у меня на шее. Обрезаю таким способом себя от мира.
– Ты не против? – спрашиваю я, показывая жестом на стойку и, не дожидаясь разрешения, подтягиваюсь на руках, забираюсь попой на барный стол.
На ошеломленное лицо Матвея стараюсь не смотреть. Будь в моей крови хоть на грамм меньше алкоголя, я бы ни за что так не сделала. Не залезла бы нагло на стол, выставляя на всеобщее обозрение свою бесстыжую дерзость, которой обычно во мне нет.
Беру в руки телефон, сажусь в позе восточного ламы лицом к залу и пускаю первый трек в моем плейлисте.
– Ты не офигела? – со смешком врывается голос парня в мое правое ухо, когда тот оттягивает в сторону одно ушко наушника.
И я с мрачным видом смотрю на него. Не глядя, тыкаю по экрану, проигрыватель прерывается.
– Матвей, я занимаю чье-то место, ты скажи. Если нет, то позволь мне послушать музыку до того, как все соберутся, ладушки? Ты сам сказал, еще целый час.
– Пятьдесят минут, – поправляет он меня, смотря на меня глазами, полными любопытного изумления.
Сейчас я мало похожа на саму себя, он понимает это.
– Окей, пятьдесят минут, – я не спорю. – Вот мой стул, – кедой указываю на высокий квадратный табурет, на котором сидела. Потом на секунду пригвождаю указательный палец к столу рядом с бедром. – А вот моя зона стола, на которой полагается гостю клуба выпивать. И я его по праву занимаю. Какая разница, каким образом я этим пользуюсь. Чего тебе не нравится, Матвей, я не пойму? Мне заказать что-то ещё и поставить полный стакан перед стулом или что? Что ты от меня хочешь? Отстань от меня, у меня паршивый сегодня день. Ты знаешь, что это такое? Это когда тебя бьет каждый, кому не лень!
– Сиди уж, раз так хочется, – вздыхает он и качает головой, будто бы с упреком, но я вижу в его глазах понимание.
– Спасибо, – с иронией язвлю я, но доля искренности в моем голосе однако присутствует, и Матвей ее слышит. Я поправляю наушник и включаю музыку, а он отходит к другому концу бара.
Наливая посетителям разные сорта коктейлей, Матвей посматривает в мою сторону. И когда он оказывается ближе, я стягиваю на время наушник.
– Что? – смеюсь я, уже без злости взглянув на парня и повернувшись так, чтобы мне было удобно с ним говорить: я села поперек длинного стола, не меняя позы ног.
