И, подняв руки, я снова прижимаю к ушам амбушюры, врубаю громкость и начинаю раскачиваться на стойке, водя плечами по воздуху и двигая головой, шеей и кистью рук. Где-то на заднем фоне звенит добрый смех Матвея, которому, очевидно, нравятся во мне все эти перемены: сногсшибательный нрав, о котором он даже не подозревал все годы, что мы учились с ним вместе. Помещение охвачено легким полумраком, танцами, обворожительной игрой теней и света. А у меня в ушах звучит отдельная вселенная. Музыка только для меня. Я закрываю глаза и проваливаюсь в чудо.
Матвей выводит меня из транса, когда «наши уже собрались».
– Ты за час сделала мне трехчасовую выручку, – произносит он шепотом мне на ухо, резко сняв с моей головы наушники. – Положу их сюда, ты же не против?
И он с улыбкой прячет их под стойку, где лежит моя куртка.
– Ты не думаешь, что ведешь себя чересчур вольно? – поднимаю брови от его беспардонного поведения. – Мы не настолько близки, чтобы ты мог решить, прятать ли от меня наушники.
Он поднимает руки.
– Я всего лишь конфисковал на время, не злись.
– Я не злюсь, – усмехаюсь я, – просто удивлена, что мы так быстро перешли на непринужденное общение. Не думала, что это возможно.
– Сказать по правде, тоже так думал. Ну что, пойдем к нашим? Я освободился, меня подменит Влад. – Он делает одобрительный жест парню, занявшему место бармена, и обходит стойку.
Матвей подает мне руку и помогает спуститься со стола. Я ступаю сначала на стул, а затем, опершись на плечо парня свободной рукой, легко спрыгиваю на пол. Но по инерции случайно прислоняюсь к Матвею, и мы оказываемся друг другу ближе, чем мы оба могли рассчитывать, когда он решил помочь, а я безмолвно согласилась.
Мы на мгновение замираем от неожиданности.
– Спасибо, – быстро отступив на шаг, говорю я, и он убирает с моей талии руку, одновременно отпуская вторую. Проводит рукой по волосам и от неловкости начинает смеяться.
– Забудем, – предлагает он, наконец, прочистив горло и пытаясь скрыть мягкую, совсем не самодовольную улыбку, которая бывает у мужчин, соблазняющих девушку.
– Забудем, – хмыкнув, подхватываю я, стараясь не смущаться от того, что только что довольно интимно скользнула носом по мужскому подбородку и практически дышала парню в шею, коснувшись теплой кожи губами. И благодаря алкоголю внушение отлично срабатывает.
– Пойдем. – Он кладет руку мне на спину и сквозь толпу мягко ведет туда, где должны были собраться наши школьные знакомые.
– Так что там насчет трехчасовой выручки? – припоминаю я его слова, чтобы сменить тему. – Я не поняла, что ты имел в виду.
– А ты не заметила? – В его глазах отражается лукавство.
Заинтересованная, я замедляю шаг.
– Нет. Что я должна была заметить?
Он подстраивается под мой ритм и хмыкает:
– Ну да, точно, ты же сидела с закрытыми глазами. Ты постоянно привлекала мужчин к бару. Они спрашивали про тебя, заказывали что-то; пока я отпаивал их, они с нарастающим любопытством слушали мой рассказ о том, что ты – эстетика и звезда сегодняшнего вечера. Живая скульптура, олицетворяющая собой символ безмятежности и музыкального духа. Но прикасаться к тебе нельзя, таковы правила. Только любоваться и восхищаться красотой модели, которая обошлась клубу в несколько сотен тысяч.
Я издаю смешок.
– Я похожа на модель? Боже, кто в это поверил? – И закатываю в неверии глаза: какой бред, конечно, никто в это не поверил.
– Зря смеешься. – Матвей отчего-то выглядит довольным. – Видела бы ты их лица. Ни один не усомнился в моих словах.
– Ну, да, так тебе они и сказали, – качаю я головой, посмеиваясь над наивностью некоторых сказочников. Все их лица, наверное, выражали удивленный скепсис, а не ошеломленный восторг, как он подумал.
И тут я впервые за этот вечер направляю заинтересованный взгляд на тех, кто сидит за небезызвестным столиком. Мой шаг сбивается, когда я вижу парня со знакомыми зелеными глазами. Я замираю как вкопанная, не в силах поверить в столь очевидное совпадение.
– Кто это? – вопрос сам срывается с губ.
Я не могу отвести взгляд от парня в черной футболке, вальяжно закинувшего руку с художественно выступающими мышцами на спинку дивана и с безразличием оглядывающего моих одноклассников, которые сидят напротив. Те, видимо, задают ему какие-то вопросы, чем-то интересуются, пытаясь завести знакомство, но он ничем не выдает свою увлеченность в разговоре. Ему почти скучно, в его пальцах стакан с чем-то, безусловно, алкогольным. Он легко улыбается и чему-то кивает.
– Данила. Приятель, о котором я говорил. – Матвей заметил в моих сверкающих глазах определенный интерес к его другу и потому теперь фыркает, глядя на меня, а точнее, выражение моего лица, которое сейчас, вероятно, можно прочитать как открытую книгу. – Что, понравился? Познакомить вас?
Я тотчас мотаю головой.
– Не стоит.
– Почему? – недоумевает он, посмотрев на приятеля и снова уставившись на меня. – Он же тебе понравился, я же вижу.
