– Нет-нет, никакого алкоголя. Я за рулем, – предупреждаю я, когда он пытается подлить в мой стакан пару капель виски. – Сделаешь это, пить не стану.
Он выказывает разочарование:
– Жаль, а я так надеялся посадить тебя в такси и подслушать твой домашний адрес. Вдруг с номером выйдет осечка, – он пожимает плечами и хитро косится на меня с этаким намеренным затаенным весельем, а я ловлю себя на мысли, что парень слишком старается быть прямолинейным и открытым. Почти уверена, что это всё напускное, ненастоящее. Или у меня обостряется паранойя?
И еще я подумываю ослабить чужую петлю на моей собственной шее.
– Если я тебе правда интересна, запомнишь номер моей машины и пробьешь по своим каналам. У таких, как ты, кругом связи. Разыскать человека по одной малюсенькой детали не составит труда, я права? – И мысленно хвалю себя, что моя машина не стоит под камерами этого дома, я оставила её чуть подальше. Какая я молодец! Умничка, Лера, умничка.
– Так хочешь, чтобы я тебя нашел? – заигрывает он со мной, облокотившись на стол, упав щекой на ладонь и заглянув в мое сосредоточенное лицо. Кажется, с клубничным сиропом я переборщила.
Мой фокус смещается на его смеющиеся глаза и тотчас упирается в розовый коктейль.
Мое ангельское терпение закипает, раздражение жутко нервничает, дыхание сбивается с нормального ритма.
– Хочу, чтобы ты не давил на меня, не смущал и держал дистанцию, – отвечаю открыто и прямо. – Попрошу не забывать, что мы просто вместе готовим коктейли, мы не парень и девушка, которые через десять минут поднимутся к тебе в спальню и подожгут кровать, я понятно выражаюсь? – И с холодным вызовом смотрю ему в глаза.
– Предельно, – серьезно кивает он и, убрав локоть со стойки, выпрямляется, чтобы продолжить смешивать мой мохито. Через секунду в его руке оказывается половинка лимона, и он ловко цедит сок в бокал.
– Как тебя зовут? – наконец спрашивает он, с улыбкой подвигая ко мне готовый напиток.
– Лера, – не вижу причин лгать и юлить. Мы всё равно больше никогда не встретимся. Не в этой жизни. А там, в другой – надо думать, у меня будет другое и имя.
– А я Семен, можно просто Сэм, так зовут меня друзья.
– Хочешь дружить? – хмыкаю я, особо в это не веря.
– Не дружить, – честно отвечает он и красноречиво замолкает, позволяя мне самой додумать правильный ответ.
– Жаль, – переняв его манеру, я разочарованно вздыхаю, – ведь мое главное правило в отношениях – это дружба на первом этапе. Если дружба никак не выходит, то и взаимопонимания с уважением ждать не стоит, – пожимаю плечами. – Это будет либо односторонняя болезненная любовь, либо страсть без любви. Ни первого, ни второго мне не надо. Надеюсь, с этим вопросом разобрались, и ты не ждешь, что ближайшие ночи я проведу с тобой.
Иногда я забываю о своих страхах и вполне здорово общаюсь. Но стоит вспомнить о них, как на меня нападает чувство давления со всех сторон. Малознакомая обстановка, человек рядом, беспечная беседа, легкость – рано или поздно этому приходит конец.
Позвоночник напрягся, мысли закрутились. Передаю суетливо свой шедевр Семену, немедленно хватаю свой бокал и выхожу из-за стойки, делая вид, что занята пробой вкуса, и игнорируя его недоумение.
Я схлопнулась – со мной такое бывает, и в такие моменты пропадает вся моя вежливость, чувство такта, желание говорить с кем-либо и надобность в осуществлении поставленных целей. Уйти бы подальше от людей – вот моя задача, вот моя пелена на глазах.
Я нервничаю – и, как правило, срабатывает два защитных механизма. Первый – я замолкаю, потому что мышление рассыпается, ухожу в себя и кое-как настраиваюсь просто слушать собеседника, второй – высшая степень невроза, когда в голове срабатывает красная кнопка и ты либо больше не можешь находиться там, где находишься, и уйдешь, либо вспылишь напоследок, наорешь и все равно сбежишь. В эту минуту со мной происходит как раз последнее: первый этап я проскочила, стеснительность не смогла надолго задержаться в моем сознании, и теперь слепая потребность в срочном отчуждении делает меня совершенно другим человеком. Раздражительным, грубым и где-то даже смелым.
– Спасибо, очень вкусно, – бросаю я и тороплюсь к выходу.
– Эй, подожди! – Он догоняет меня и сжимает мой локоть. – Ты куда?
– К отцу, – роняю я нервно через плечо и грубо освобождаю руку, но он идет за мной.
– Я что, обидел тебя? Нормально же разговаривали, что случилось?
– Мы потанцевали, выпили, а теперь я к отцу. Не мешай! – разозлившись на него, я снова сбрасываю с себя его руку.
Уже всё равно, пусть отец заберет меня на хрен отсюда!
Но Сэм неожиданно притягивает меня за талию и прижимает к стенке. Мохито выскальзывает из моих рук, стекло и жидкость рассыпаются по полу.
Никого рядом, бар мы покинули, впереди дверь на лужайку. Она так близко, но она же так далеко.
– Что ты делаешь? – шепчу я в ужасе, почувствовав, как его рука скользнула по бедру и остановилась на ее высшей точке.
Семен наклоняется ко мне и произносит с придыханием:
