— На переговорном пункте. Мое дело тебя доставить. А другие люди будут беседовать. Но уже без моего присутствия, потому что смотреть на их работу я не могу. Я вроде не баба, но все равно не по себе. А они каждый раз новый способ изобретают, и ведь радуются, смеются даже. Сколько раз давал зарок, что не работаю с беспредельщиками! А эти еще и садисты. Сейчас позвоню, и они подойдут.
Парень в военной куртке достал из кармана мобильник, хотел набрать номер.
— Э-э, — остановил его Поспелов, — куда ты гонишь? Зачем так спешить? Спрашивай, может, я чего знаю и отвечу. Про Бедрика, честно, ничего не ведаю. Но краем уха слыхал, что какой-то барыга не из нашего города сильно интересуется таким Синицыным. Типа этот Синицын по-крупному этого барыгу обул. Меня просто просили узнать, разведать, как к нему подъехать… Бедрик — его сосед и под раздачу попал. Но меня от этого дела отодвинули… То есть сам ушел, потому что неизвестно, как там обернется. Мне никто мокруху не заказывал, а по всему видать было, что к этому все идет. Кто-то кого-то грохнет, а меня потом паровозом — и на матрац тюремный. Кто-то бабло не поделил, а я еще воздухом свободы не надышался. Мне от Светика и так перепадало кое-что, много или мало — мне достаточно было. Главное, все по закону. Я попросил ее финансово помочь бедному человеку, не угрожал, она сама давала, потому что вина на ней была за мои бесцельно прожитые годы. Ее тоже, может, жгет позор за мелочное и подленькое прошлое…
— Хватит кривляться, а то времени нет. Ребята в окошко из подвала глянут, а мы уже здесь, и придут тебя забирать. Давай серьезно. Ты зачем налоговым инспектором прикидывался?
— И про это знаешь?.. Приятель попросил. На зоне вместе с ним парились. Он, кстати, Синицына этого хорошо знает и даже вроде не в обиде на него, хотя проучить не отказался. Но где он, а где Синицын!
— Как зовут этого знакомого?
— Звали. Нет его больше. Леша Тверской. Или просто Лыко, потому что Лыков фамилия. Лет двадцать назад он хорошо в городе стоял. Несколько контор серьезных под ним было. С Синицыным знаком, как я уже упоминал. Он мне налоговую ксиву дал и попросил с пареньком одним законтачить. Паренек должен к двенадцати дня подъехать к городскому налоговому управлению, я должен оттуда выйти, к нему в машину сесть, послушать предложения, вроде как отказаться сначала, а под конец встречи, перед тем как из машины уйти, вроде как заменжоваться малехо и признаться, что предложение интересное и люди для этого есть, но придется делиться с начальством… Так все и произошло. А потом я позвонил ему и сказал, что решение принято, но первое лицо сам хочет пообщаться с заявителем и ждет его на своей даче. Этот Борисов поехал туда на «Вольво». Я к нему в машину подсел вместе с Лехой Тверским. Покатили мы за город, но потом Лыко попросил у Борисова документы, сказал, что уполномочен перед встречей посмотреть, не фуфло ли это… Мало ли, фээсбэшная подстава или еще какая подлянка. А парень тот, Владислав, видимо, заподозрил что-то и заартачился… А Лешу Тверского еще на зоне, под самый конец срока, клинить начало: возражений никаких не принимал, чуть что быковать начинал, хотя и без того авторитет там имел. Короче, по лезвию ходил. Все рвался на волю. Ну вышел, а здесь уже все иное. Крыши у всех солидняков теперь ментовские, а шелупонь всякую чихвостить ниже его достоинства. Он ведь думал наехать на мистера этого Бедрика. Типа врывается спецназ, ксиву в морду сует, всех на пол, выемка документов, мистера в наручники… Конечно, долго бы это не протянулось. Но запугать американца — святое дело. Он бы жене звякнул, попросил шума не поднимать, а выгребать все, что в домашних сейфах и, на счетах, и передать тихому человечку. Ей бы звонили. А я бы в этот момент рядом с ней сидел и как опытный в таких делах, давал советы. Мол, готов помочь, чем могу, но по опыту понимаю, что это беспредельщики: деньги возьмут, а муженька по-любому грохнут. А потом и до нее доберутся. Со своей стороны я многих таких знаю, не боюсь, и определенный вес в блатном мире имею, а потому мое слово они послушают. Деньги возьмут и Бедрика выдадут только мне на руки. А потом Бедрики улетят в свои Штаты, чтобы жить там припеваючи и не вспоминать про сладкий пирожок под названием Россия. Вот такие были планы у Лехи Тверского…
Поспелов замолчал и посмотрел на сидящего перед ним парня.
— Курить страшно хочется. Угости сигареточкой!
— Закончишь рассказывать, развяжу руки и целую пачку дам.
