— Пока рано. У меня нет данных. А что касается жены Синицына, то в жизни всякой не старой и еще привлекательной женщины может появиться мужчина, а желающих стать миллиардером без труда и забот в мире гораздо больше, чем мы с вами можем представить. Красивый, умный и опытный ловелас знает, на какие кнопки нажимать. Я мог бы не подозревать Валентину Николаевну, но почему она до сих пор остается за границей, когда надо мчаться к дочери? Мчаться немедленно, сразу, как она узнала, что с дочкой!
Михеев не ответил, молчал достаточно долго. Ярослав пил чай и тоже молчал.
— Варя под надежным присмотром. Я даже не врачей или медперсонал имею в виду. Там серьезная вооруженная охрана, и вряд ли ей может что-нибудь угрожать.
— У вас и здесь надежная охрана, но если я прошел к вашему дому беспрепятственно, то и другие пройдут. Кстати, где этот реабилитационный центр находится?
— Не могу вам сказать, — покачал головой Михеев. — Варенька в удручающем состоянии.
— Это вы со слов Рыскина знаете? Или сами видели?
— Сам видел, да и Григорий Борисович говорил.
— Когда вы назвали его имя, у вас было такое лицо… Вы его за что-то недолюбливаете? Я слышал, что с ним случилась какая-то неприглядная история. Подробностей, правда, не знаю.
Николай Сергеевич помолчал и немного понизил голос:
— Рыскин — прекрасный специалист. Может быть, даже лучший в стране. А история и в самом деле неприглядная. Его застукали с девочкой — не в борделе, а на съемной квартире. Девочке двенадцать лет было. Существовало некое агентство, которое занималось подобными услугами. По крайней мере, за Рыскиным числилось несколько эпизодов такого общения — с девочками от двенадцати до четырнадцати. Кого-то из агентства взяли, девчонок развезли по городкам в неблагополучные семьи, откуда они сбежали. Возбудили дело, но почти сразу закрыли. Никто не был осужден, никто, мягко говоря, не был наказан и не пострадал. Не считая жены Рыскина, которая выбросилась из окна. От стыда, от позора — думала, что все узнают, и тогда — прощай уважение, друзья, обеспеченная жизнь…
Михеев указал на самовар:
— Еще чашечку?
Ярослав покачал головой:
— Времени нет. Я и так засиделся. А вообще приехал, чтобы сообщить, что на следующий день после убийства мистера Бедрика обошел ближайшие дворы. Спрашивал, не парковался ли где накануне вечером незнакомый автомобиль. В одном дворе повезло. Нашелся человек, который видел белый «Инфинити», который недолго стоял под его окном. Очень скоро подскочила «девятка», из которой вышел человек, сел в «Инфинити», и оба автомобиля тут же уехали. Номера он не запомнил, но парня описал: крепкий, выше среднего роста, лет тридцать — тридцать пять. А поскольку у Вити Поспелова новый автомобиль белого цвета, я проверил документы, запомнил номер и пробил его по «Карфаксу». Нашел бывшего владельца в Крыму. Позвонил и сказал, что мне предложили его машину, и хочу знать, есть ли с ней какие-нибудь проблемы. И получил в ответ, что проблема только одна: три с половиной года назад, когда он приобрел эту ласточку, а Крым еще был украинским, на него наехали местные бандиты и потребовали переоформить машину. Вернее, дать генеральную доверенность. Возражать было себе дороже, и он согласился. Надеялся найти правду в милиции, но там отказались даже принять заявление. Все данные по автомобилю, бывшему владельцу и тому, на кого машина была переоформлена, на карте памяти, которую я вам передал в начале разговора.
— Во как! — удивился Николай Сергеевич. — Будем надеяться, что это поможет. Среди тех машин, которые попали в поле действия камер, было две «девятки».
— Темно-синяя с тонированными задними стеклами, — подсказал молодой человек. И поднялся. — Не смею больше задерживать.
— Хорошо, — произнес Михеев, — запишите адрес реабилитационного центра. Могу еще назвать имя медсестры, которая всегда рядом с Варей.
Прогулки ей все-таки разрешили, не сразу, конечно. Алевтина поначалу следила, чтобы Синицына не пыталась даже думать, чтобы выйти из своей комнаты. Но Варя больше лежала в постели, вела себя тихо, и за это находящаяся рядом Алевтина давала ей иногда послушать музыку из своего наушника. Вообще-то плейеры, наушники, мобильные телефоны с играми были запрещены. Можно было лишиться премии, получить выговор, а то и вовсе вылететь с работы. Алю несколько раз ловили за этим: пару раз попалась Рыскину, но тот сделал вид, что ничего не заметил; потом ее застукал проходящий мимо американский специалист Ивановский, который сделал страшные глаза, ущипнул Алевтину за попку и хихикнул. А позже в палату Синицыной неожиданно вошла Кузина. Аля как раз дала своей подопечной наушник, чтобы вместе послушать Рики Мартина.
— Что это вы там слушаете? — гаркнула старшая медсестра, да так, что у Алевтины душа ушла в пятки.
— Гимн России, — спокойно ответила находчивая постоялица.
— Это можно, — кивнула Кузина, постояла пять секунд, вспоминая, зачем пришла, и покинула помещение.
