Мамбо Иванович Баба-Дуба-Дала Загвинейский, 55 лет, — известный российский путешественник африканского происхождения, мулат, жертва американского каннибализма.
………………………………………….
Действующих лиц было много, однако, видимо, по рассеянности неизвестного Синицыной автора, не всем им нашлось место на сцене.
На втором листе стояло:
Действие первое.
Картина первая. Куршавель. Франция. Пятизвездочный отель, превращенный российскими олигархами в секретную тюрьму ЦРУ, куда под предлогом лечения в профсоюзной здравнице отправляют лучшие умы нашей страны…
— Не буду мешать, — сказал Кошкин, увидев, что Синицына углубилась в чтение. — Но я уже переговорил с автором и сообщил, что в нашем пансионате появилась молодая и почти профессиональная актриса, которая мечтает сыграть в его пьесе. Автор пообещал придумать для вас роль.
До полуночи Синицына знакомилась с текстом пьесы. В другом месте она бы смеялась. Но здесь было не до смеха, потому что по ночам до ее комнаты доносились крики людей.
Через пару дней ее пригласили в столовую. Почему-то только к ужину.
В просторной комнате с акварельными пейзажами на стенах было расставлено около десятка столов. Ужин, вероятно, был в самом разгаре. За некоторыми столами сидели по двое, но за большинством — по одному постояльцу. Варю подвели к столику, за которым расположилась старушка в кружевной блузке, накинутой поверх желтого больничного халатика.
— Добрый вечер, — поздоровалась Синицина и спросила: — Вы не будете возражать, если я составлю вам компанию?
— Бон суар, — ответила старушка, оторвав взгляд от судака по-польски с молодым картофелем. — Присаживайтесь, будьте любезны.
— Меня зовут Варя, — представилась девушка.
— А я Лионелла Юрьевна, — неспешно произнесла дама в кружевной блузке.
Она ела не торопясь, временами откидываясь на спинку стула и оглядывая зал.
— Вы любите брильянты? — спросила вдруг старушка.
— А за что их любить? Они же не люди и не домашние животные, которые отвечают любовью на любовь. Хотя хорошие камни мне нравятся, а плохие нет.
— Оля-ля, — воскликнула дама, — да вы почти философ! Где вы получили образование?
— В Лондоне, в университете «Куин Мэри».
— Прекрасно. Это сразу заметно, — оценила старушка. — А мой внук учился в Штатах, поэтому я не могла уделять ему должного внимания. Шалопай из него получился. Но если уж быть до конца откровенной, бабник он! Я пыталась как-то воздействовать, но… Мой муж занимался брильянтами еще в советские времена. Он был прекрасным специалистом, а уж ювелир какой! Правда, он много чем еще занимался. Потом уж у него появился свой банк. Этот банк и сейчас есть, только мужа моего уже нет. Но он все оставил мне. А дело передал сыну. Не банк, а кресло управляющего. Потом сын сгорел в машине вместе с женой. Но банк как был моим, так и остался. Никуда он не делся. Только теперь там заправляет внук, а какой из него банкир? Все время прибегает ко мне: «Бабушка, дай немного денег». А теперь меня здесь заперли. И куда он побежит? Так что, если вам удастся отсюда выбраться, найдите внука и сообщите, где я нахожусь. Он хоть и шалопай, но меня отсюда вытащит. А я сделаю вам какой-нибудь подарок. Если вы выйдете замуж за моего внука, то вас ждет розовый брильянт в семнадцать каратов, огранка — «швейцарская роза». Исключительно чистый!
Так у Вари появилась в этом заведении первая подруга.
Потом они встречались во время прогулок, но во дворе и в саду центра старушка не была такой разговорчивой, она сидела в кресле, чаще дремала, а если встречалась глазами с Варей, то кивала ей, но вряд ли узнавала.
«Бедная старушка, — подумала Варя, — собственный внук упрятал ее сюда, а она пытается вырваться отсюда, чтобы ему помочь!»
А кто поможет ей самой? Неужели и Андрей считает, что у нее съехала крыша?
Автор пьесы и в самом деле придумал для нее роль. Варе нужно было представлять агента Федеральной резервной системы США, и она должна была расследовать производство фальшивых долларов на Островах Зеленого Мыса, организованное российским патриотом Мамбо Баба-Дуба-Дала Загвинейским. Варя выучила роль, но репетиции были отложены, потому что у автора и режиссера будущего спектакля при досмотре личных вещей обнаружили «План вооруженного восстания узников реабилитационного концлагеря «Клин».
— Как себя чувствуете? — спросил Ярослав.
— Я привыкла, — ответила Варя. И тут же поняла, как нелепо прозвучали ее слова, но объяснять ничего не стала. А молодой человек не стал ничего уточнять.
Навстречу летела пустынная дорога, вдоль которой высокой стеной стояли заросли борщевика…
