Но когда я, сделав два круга, выползла к воротам мокрым бегемотом, устало выбирающимся на сушу, его автомобиль все еще был на месте. Левицкий стоял, навалившись задницей на капот, и смотрел на меня то ли жалостливо, то ли брезгливо.
– Еще круг, и я закажу тебе отличный стейк, – пообещал он.
– Не нужен мне твой стейк. – Я небрежно сдула прядь мокрых волос с лица.
– Большой кусок отлично прожаренного мяса… М-м-м! – подмигнул Тим. – Может, и на десерт разорюсь, кто знает?
– В самом дорогом ресторане! – воскликнула я, возвращаясь на дорожку. – Попробуй только не сдержи слово!
– Идет, – кивнул он.
Я с трудом пробежала еще круг. Только мысль о сочном мясе, тающем во рту, все еще держала меня на плаву.
– Гони мой стейк! – Задыхаясь, я облокотилась на его тачку.
– Ну уж нет, Колбаса! – рассмеялся этот гаденыш. – Ты зачем три круга бежала? Чтобы тут же зажрать свои труды жирным мясом?
– Ах ты… – потянулась я к нему.
– Чего уж тогда, давай прямо в чебуречную! Как тебе такое предложение? – Он отошел назад, опасаясь удара.
– Ты… – никак не получалось отдышаться, – …чудовище!
– Все так говорят. – С невинным выражением лица он пожал плечами. – Прыгай в тачку, отвезу тебя домой.
– И не подумаю.
– Садись! И смотри, не намочи мне сиденье своей потной задницей!
– Дашенька, ты куда? – Бабушкин голос заставил на секунду задержаться в прихожей.
– На работу, ба! – ответила я.
И услышала, что она идет. Своей усталой шаркающей походкой тащится в коридор, чтобы проводить меня. Ей уже тяжело передвигаться, но бабушка все равно каждый раз делает усилие, чтобы выйти проводить меня.
– Ты сегодня долго? – Ба замерла в дверях, разглядывая мое одеяние: узкую кожаную юбку, доходящую до середины бедра, и широкую полосатую кофточку, нарочито небрежно спущенную с одного плеча и открывающую взорам тонкую бретельку лифчика.
– Как получится! – Чтобы избежать дальнейших расспросов, спешно поцеловала ее в щеку и улыбнулась. С тех пор как бабушка уволилась и окончательно засела дома, ей требовалось больше моего внимания – попросту было скучно, а мне приходилось больше трудиться, чтобы обеспечивать нас двоих. – Сама ведь знаешь: сначала дела в ресторане, мастер-классы, потом кое-какие организационные вопросы в клубе…
– Зачем тебе ночная работа, Даш? На кой ляд ты взялась за этот клуб? Нам же хватало денег.
Этот разговор пора было заканчивать.
– Большой город живет ночной жизнью, ба! К тому же Тима мне хорошо платит. – Я погладила ее по плечу, развернулась и направилась к двери.
– Лучше ничего мне не говори про этого своего Тима, ладно? – Ее голос недовольно скрипел. Всякий раз это происходило, когда она собиралась читать мне нотации. – На нем что, свет клином сошелся?
– Мы дружим, ба, – твердо сказала я, выходя из квартиры.
– Не нравится он мне. Улыбка гаденькая, сам скользкий как уж. И ты рядом с ним другой делаешься.
– Ладно, не выдумывай. – Я отмахнулась от нее воздушным поцелуем. – До вечера!
– Какого уж там вечера, – продолжало раздаваться ее ворчание. – Придешь поздно ночью, ляжешь спать, продрыхнешь до обеда, а потом снова на работу. И так каждый день!
– Пока-а-а-а!
Закрыв глаза солнцезащитными очками, я вышла во двор. Закинула сумочку на плечо и легкой походкой уверенного в себе человека направилась к стоянке. Подошла к своей «Хонде» и улыбнулась отражению. Гладкий отполированный кузов немного искажал мою внешность, но стоило признать, даже там я выглядела безупречно.
Открыла дверцу, устроилась на водительском сиденье.
– Ну что, поехали? – прошептала, нежно погладив кожаный руль.
И машина отозвалась сладким рычанием.
Конечно, я не стала ласточкой, как мечтала когда-то. Но мой вес меня устраивал. Грудь на месте, ноги стройные, талия тоже имелась. Все теперь было при мне, и даже щеки впали, обозначив изящную линию скул.
Разумеется, правильное питание не избавило меня от необходимости сдерживать свои аппетиты: я все еще старалась есть в меру, часто и маленькими порциями. Но, разработав собственную программу и неся ее в массы, я теперь не лишала себя сладкого, мучного или жирного. Я учила людей готовить вкусно их любимые блюда, но только из полезных продуктов, чтобы они не поправлялись.
– Вот же козел! – крикнула я с досадой какому-то придурку, который меня подрезал на повороте. И погрозила пальцем с идеальным маникюром.
Да, жизнь изменилась. И я тоже стала другой. Сильной, достаточно успешной, хоть и импульсивной, как раньше. Порой несдержанной и грубоватой, но это тоже было способом защищаться от той жести, что творилась вокруг меня каждый день.
Может, как говорили бабушка или Арина, я действительно выбрала не самый правильный путь, но моя жизнь мне нравилась. К тому же они никогда не видели меня настоящей: щадя их нервы, я все время подстраивалась. Была с ними мягка и ласкова, не распространялась насчет того, где и с кем провожу свое свободное время и чем занимаюсь. Другое дело с Тимом.
– Он ужасно на тебя влияет, – вздыхала Арина.
