А уже через минут десять мы сидим на парапете набережной и едим мороженое. Нам сделали два разноцветных рожка. Сколько вкусов! Один переходит в другой, невероятно.
– М-м-м, – тяну я, слизывая подтаявшее мороженое. – Невероятно. Я такого вкусного никогда в жизни не пробовала. Извинение принимается, – говорю, прикрыв глаза от наслаждения.
Шоколад, мята и персик.
Приоткрываю один глаз и пялюсь на цвета мороженого Натана.
– У тебя фисташка? – спрашиваю и ловлю его взгляд.
– Угу, – хитро прищуривается.
– Дай попробовать, – прошу.
– Нет, – чуть отворачивается от меня.
– Эй, – восклицаю и, вскочив с парапета, обхожу Натана с другой стороны и сажусь рядом. – Не жадничай.
– У тебя свое, у меня мое, – хмыкает. – Ты сама этот рожок выбрала.
– И что? На, – протягиваю ему свой. – Попробуй, – предлагаю.
Натан на меня смотрит каким-то странным взглядом. Потемневшим, или мне мерещится и во всем виновато яркое солнышко.
– Ну держи, – протягивает мне свой рожок, а сам забирает мой.
Я тут же пробую, лизнув шарик фисташкового, а он мое шоколадное.
– М-м-м, – тяну я. – Какое ароматное.
А потом Натан склоняется в мою сторону, обхватывает за шею рукой и, притянув к себе, впивается в мои губы своими прохладными.
На языке взрывается фейерверк вкуса. Язык Грозовского ласкает мой, проходится по небу, зубам, даря сладость. Мурашки пробегают вдоль позвоночника до самой макушки. Дыхание замирает.
Поцелуй заканчивается так же быстро, как и начался. Но Натан не торопится отстраняться, дышит мне в губы, смотрит в глаза.
Я облизываю губы, стараясь не упустить его вкус.
– Ну? – говорит серьезно, даже не улыбнувшись. – Как тебе такая дегустация мороженого? – спрашивает охрипшим голосом.
– Вкусно, – отвечаю, выдерживая его взгляд.
Волшебный момент пропадает с услышанным щелчком фотоаппарата. Мы одновременно поворачиваем головы в сторону звука.
– Эй, – возмущается Натан, в его голосе звучат угрожающие нотки. – Кто давал разрешение на съемку?
– Ребят, вы шикарно смотритесь! – улыбается парень в майке яркого оранжевого цвета и белых шортах. Молодой совсем. Лет… Господи, дай бог, чтобы ему было восемнадцать.
– А посмотреть можно? – спрыгиваю с парапета, и юный фотограф делает шаг навстречу.
– Конечно, – улыбается во весь рот. – Молодожены? – спрашивает и одновременно показывает на фотоаппарате то, что успел снять. А успел многое. Вот мы смотрим друг на друга, меняемся стаканчиками. Целуемся. А потом кадр, где смотрим друг на друга после поцелуя. Ох.
– Почему так решил? – улыбаюсь, разглядывая кадры. Парнишка позволил мне самой щелкать по кнопочкам, перелистывая слайды.
– Да потому что так ведут себя только влюбленные. А это либо молодожёны, как вы, у вас кольца сверкают на солнце. Ну либо парочки в начале букетно-конфетного периода, – лыбится он.
– А можно, – показываю на фотик и киваю на Натана, пристально за нами наблюдающего.
Парень понимает с полуслова и дает мне камеру в руки, переведя в режим фотографии. Я тут же навожу ее на Натана и пару раз нажимаю на кнопку. Щелк-щелк.
– Покажи, что получилось, – прошу его.
Парень щелкает на кнопку и тут же появляется последнее сделанное мной фото.
– Круто вышло, – хвалит фотограф.
– А как получить всю эту красоту? – спрашиваю.
Натан не выдерживает и, спрыгнув с парапета, преодолев расстояние в пару шагов, тоже заглядывает на экран фотоаппарата.
– Так сегодня вечером буду печатать. Вот визитка, – протягивает Натану, достав ее из кармана шорт. – Приходите.
– А зовут тебя как? – спрашивает мужчина.
– Макс, – протягивает руку Грозовскому.
Тот пожимает в ответ.
– Натан, – отвечает. – Спасибо, заглянем вечером.
– Тут недалеко, буду рад отдать такие классные кадры, – улыбнувшись, махнул рукой и зашагал вдоль по пляжу, разглядывая отдыхающих.
– Видимо, ищет мишени для своего фоторужья, – выдыхаю и, улыбнувшись, перевожу взгляд на стоящего рядом мужчину.
– Ты всегда так легко находишь общий язык? – спрашивает он, глядя на меня.
Удивленно вскидываю на него взгляд.
– У тебя получается лучше, – показываю язык и, подойдя к кромке берега, снимаю сандалии, подхватив их пальцами, иду по мокрому песку, доедая свое подтаявшее мороженое.
Павла
Вернувшись в отель, я все же решаю переодеться, но перед этим залезаю в душ. Смываю с себя соль моря. Запоминающееся первое знакомство. Сегодня прям день откровений. Правда, все больше я говорю. Но и слабость Натана я теперь тоже знаю. А еще знаю, что он умеет улыбаться. И улыбка ему идет.
Сама, незаметно для себя, растягиваю губы в улыбке. И вспоминаю наш последний поцелуй со вкусом мороженого. Это было неожиданно и бесподобно. Что у этого человека в голове, сложно представить. Но отчего-то хочется узнать его ближе. Мне кажется, вся его жесткость и безразличие это напускное. Но может, это только кажется? И я попросту ошибаюсь?
Выбравшись из душа, надеваю махровый халат, укутавшись плотнее, повязываю пояс и выхожу.