– Пойдем, старичок, – и закрываю за собой дверь.
Гаранин выходит следом и, заблокировав машину, догоняет у подъезда.
– Пап, у нас гости, – говорю тихо, заходя в квартиру.
Отец выходит из кухни.
– Все хорошо, – говорю снова. – Натан почти не пострадал, – обнимаю отца.
– Ну, слава богу. А то посмотрел новости в Интернете, чуть не поседел. Там жуть какая, – качает головой и выпускает меня из рук.
– Знакомься, это Артем. Помощник и друг Натана. Вот, привез меня. Не отпускать же его с пустым желудком, да?
– Приятно познакомиться, – отец пожимает руку Гаранину. – Проходите, там все грею.
И вот сидим мы втроем на кухне. Папа на скорую руку яичницу приготовил, настрогал овощей. В воздухе витает запах ароматного кофе.
– Главное, что все живы, – завершает отец. – Нечего жалеть. Самому сложно бывает смириться с тем, что было. Но время нам не подвластно. Так что, ребята, нос выше. Еще вся жизнь впереди.
Из комнаты послышался голос Аришки.
– Сейчас, – подскакиваю с места и бегу в комнату.
Аришка уже возится в кроватке и встает. Ждет, когда ее возьмут на руки.
– Мама дома, – прижимаю ее к себе, вдыхая родной, любимый запах. – Сейчас покормлю тебя и пойдем к дедушке и дяде Артему, знакомиться.
Спустя пятнадцать минут мы готовы. Выходим из комнаты, заходим в кухню, где сидят мужчины.
– Привет. А вот Арина Натановна, знакомьтесь, – улыбаюсь.
– Обалдеть! – поднимается со стула Гаранин. – Натановна, ты ли это? – улыбается.
И его заразительной улыбке малышка улыбается в ответ.
– Дя, – выдает Аришка и тянет ручки к Артему.
Нет, этот ребенок не перестает меня удивлять.
– А девочка у нас любит мужское внимание, – подмечает отец.
– Да мое внимание грех не любить, – довольно заявляет Артем, забирая у меня с рук Арину.
– Кому-то, видимо, тоже пора обзаводиться потомством, – намекаю я, видя, как Артем контачит с ребенком.
– Я могу быть крестным. Но не больше, – хмыкает. – Я, дети, семья – нет, этот пазл не складывается.
– Ой, – фыркаю, – не зарекайся.
Павла
Следующие дни как один в один с предыдущим. Работа, Аришка – днем, а вечером оставляю ребенка с отцом и, заказав такси, еду к Натану. С ним мы проводим пару часов. А затем я возвращаюсь. Кормлю и укладываю дочь спать, а сама полночи провожу за перепиской в мессенджере с ее отцом.
Мы не говорим на мегаважные темы. Я рассказываю, как прошел день. О достижениях дочери. Все. Кажется, будто каждый из нас боится поторопиться. Мы осторожно ступаем вперед, делая шаги навстречу, проверяя прочность опоры под стопой.
В один из дней, когда я приехала снова навестить Грозовского, заметила девушку, выходящую из отделения. Она быстро подошла к лифту, нажала на кнопку и замерла в ожидании. Но двери быстро открылись и она шагнула внутрь. Когда я дошла, лифт уже двинулся вниз.
Почему-то она показалась мне смутно знакомой. Но я быстро откинула эти мысли в сторону, дернула дверь на себя и вошла в отделение.
Натан как всегда в кресле, которое ему специально принесли. Ему так удобнее работать.
Впервые вижу его в очках. Такой серьезный, что отвлекать страшно. Так залюбовалась, что из головы вылетели все мысли.
– Привет, – осторожно стукнула в дверь, чтобы показать свое присутствие. Он не слышал, как я вошла. Заработался.
– Привет, – поднимает голову, оторвавшись от монитора ноутбука, и, заметив меня, быстрым движением срывает очки с переносицы.
– Эй, – подхожу к нему. – Верни на место, – улыбаюсь.
– Что? Ты о чем? – улыбается.
– Очки. Ты серьезно? Стесняешься? – сажусь на подлокотник.
Натан меня ту же приобнимает и целует.
– Да нет, – неуверенно пожимает плечами и кидает взгляд на стол, куда отложил очки.
– Ты в них прям секси, – смеюсь, но тут же ловлю его взгляд и мне становится жарко. – Ладно, – поднимаюсь с подлокотника и сажусь на стул. – Как дела?
– Работаю, – закрывает ноут, отставляя его на стол. – Дела стоят.
– Да ну, – хмыкаю. – Ты Артема, небось, запряг по полной. Никакой жизни молодому мужчине не даешь.
– А это его работа, – говорит, нахмурившись, – работать. Не волнуйся за него, – звучит как-то необычно. С новыми нотками в голосе.
Это что? Ревность?
– Завтра обещают выписать, – меняет тему и впивается взглядом.
А я боялась этого разговора.
– Здорово, – натягиваю улыбку.
– Паш, – смотрит, гипнотизирует. – Возвращайся. Ты обещала подумать, – напоминает.
А я думала. Все это время и думала.
– Я думала, честно, – вздыхаю. – Но я… – о, как же сложно признаться.
– Что? – хмурит брови.
– Я не знаю.
– Иди сюда, – зовет.
Делаю робкий шаг, еще один.
– Так, – останавливаюсь в полушаге, совершенно поздно понимая, что делаю ошибку.
Натан хватает меня за руку и ловко усаживает к себе на здоровую ногу. Я и ахнуть не успеваю.
– Теперь слушаю. Внимательно.
Он не распускает руки. Он не пытается поцеловать. Просто его близость заставляет мое сердце плясать, а дыхание становиться рваным. Меня волнует мой бывший муж, этот невыносимый мужчина.
– Я боюсь, – выпаливаю. – Я боюсь менять жизнь. Боюсь снова сделать ошибку. Я не одна. На мне огромная ответственность за человека.