– Я хочу делить эту ответственность пополам, – отвечает. – Обещаю, что ничего не будет против твоей воли. Правда, от меня ближайший месяц будет мало помощи, – кивает на загипсованную ногу. – Но как только снимут гипс… Бояться тебе нечего.
– Ты только скажи, – начинаю я. Меня мучает вопрос. И я хочу его озвучить и получить на него ответ. – У тебя до меня были посетители?
Ловлю его взгляд.
– До моего прихода, – уточняю.
– Да, – кивает. – Была девушка. Дочь Воеводиных, Милена. Ты должна ее помнить с их мероприятия.
Киваю.
– А зачем она приходила? – поджимаю губы. Внутри все опаляет злостью и страхом.
– Она сейчас работает у Владимира. Пересекаемся по работе.
– И она приехала к тебе в больницу для работы? – я понимаю, как глупо звучат мои слова. Но я не могу с собой ничего поделать.
Его рука ползет по моей спине, разгоняя мурашки.
– Для меня важны только ты с Аришкой, – его голос звучит тихо, но так четко, что дух перехватывает.
Я молчу. Секунду… две.
– Хорошо. Хорошо, – встаю с его ноги, отступаю к окну. – Мы переедем.
Вечером я укладываю Аришку спать и прошу отца присмотреть за дочерью.
– Я к Жанке, хорошо? – спрашиваю. – Уж очень хочется поговорить.
– Иди, – махнул рукой.
Через двадцать минут я уже сидела на кухне у подруги и грела замерзшие пальцы о горячую кружку.
– Значит, согласилась, – говорит Жанна, выслушав меня. – Не, – хмыкает. – Может, и правильно.
Вскидываю на нее глаза.
– Нет, не может, а точно правильно, – исправляется. – Ребенку нужен отец. А отец с деньгами это прям бонус, – улыбается.
– Да ну разве в этом дело? – отмахиваюсь от нее.
– Да и это тоже. Найди сейчас нормального и с возможностями, – говорит серьезно. – Так-то мужика не найти, а тут еще и родной. Не кисни ты так, все хорошо, – улыбается и касается моей руки. – А он еще красавчик, – заговорщически подмигивает мне.
– Жан, я боюсь.
– А не бояться не получается в нашей жизни. Тем более, когда на руках ребенок. Все правильно сделала. Попробуешь. Глядишь, и у вас все срастется.
– Я об этом даже не думаю, – качаю головой.
– Ага, как же. Так я тебе и поверила. Любишь ты его еще. Вон с какими глазами рассказывала про него, – хочу возразить. – Не надо, – останавливает меня. – Врать можешь себе сколько угодно. А мне не надо. Любишь. Вижу. И он тебя. Я его тоже видела. Завидую тебе, Пашка. По-хорошему завидую. Така любоф, – смеется.
Натан
Время, когда Паша приезжала меня навещать, пролетало чересчур быстро. Отпускать ее не было сил. Но я держался. Сдержался и тогда, когда Артем повез ее домой.
Меня выписали, ко времени приехал Гаранин.
– Наконец, ты будешь рядом. Сюда мотаться накладно, – хмыкает он, наблюдая, как я перебираю костылями. Приноровился уже.
– Шустро, – кивает на меня.
В лифте опираюсь спиной о стену кабины. Надо будет приводить себя в форму, как только снимут эту хрень с ноги. Весит полтонны, не меньше.
Артем подгоняет машину к самому крыльцу больницы, помогает забраться в машину. И тут я, наконец, расслабляюсь. Да уж, марафонец явно во мне тихонько умирает с этой гребаной травмой.
Гаранин обходит машину, закинул на заднее костыли, ныряет в салон.
– Итак, – заговаривает Арт. – Твоя машина в хлам.
– Похер на нее, если честно.
– Отправил ее на запчасти. Со страховкой там юрист наш разбирается.
Киваю.
– В офисе все как по маслу. По Воеводину вопросов нет, – отчитывается.
– А ко мне приходила Милена. И у нее вопросы были, – хмыкаю, наблюдая, как у Гаранина челюсть отвисает.
– Да ладно? – мажет по мне взглядом и снова смотрит на дорогу. – Чего ей надо было?
– Да черт знает. Так и не понял, – отмахиваюсь.
Больше всего меня беспокоит только когда приедет Паша с дочкой. Все. Остальное за занавесом, за стеной, на другой планете.
– Когда Паша приезжает? – вдруг спрашивает.
– Ее отец должен к вечеру с дочкой привезти.
– Что думаешь?
Кидаю на него взгляд. Замечаю, как вцепился пальцами в руль.
– А ты интересуешься как сотрудник или друг? – спрашиваю.
– А тут сам решай, – хмыкает.
– Хочу вернуть ее. Не только к себе в дом, – отвечаю предельно четко и честно.
– А она? Согласится? – снова вопрос от Гаранина. – Два года возвращать не думал, а тут…
– Я сделаю все, чтобы она согласилась.
– Женишься?
– Обязательно. К чему такой допрос, Артем? – не выдерживаю.
– Да к тому, Натан Максимович, что если ты и в этот раз просрёшь ее доверие, я этим воспользуюсь. И мне будет плевать на твое мнение, – выдает на эмоциях. – Плевать на нашу дружбу.
– Охренеть!
Хмыкает. Но на меня не смотрит.
– Ты… – не могу подобрать слов. – Паша… что, блять, происходит, объяснишь?
– Нравится она мне. Что тут объяснять? – выдыхает тяжело, словно это признание давило на него тяжким грузом. – Больше чем просто нравится.
– Давно? – вцепляюсь в дверную ручку. Ревность накатывает волнами.
– До того, как вы на море умотали. Думал, не все так серьезно у вас. Но… когда понял, что девчонка в тебя втрескалась… в общем, она не знает и узнать не должна.
– Зачем ты это мне сказал?