После нашего вчерашнего разговора боялся, что Паша отдалится, замкнется. Но утром, услышав смех за их дверью, не смог отказать себе в удовольствии заглянуть и посмотреть, как проходит утро у моих девочек. И она впустила. А то, что сделала Ариша, уму непостижимо. Я растекся у ног этой маленькой девочки, признавшей меня отцом. Приняла меня, моя кровиночка. Когда наши взгляды с Пашей встретились, кажется, она была не в меньшем шоке, чем я. Аришка обвила своими ручками меня за шею и так сладко запыхтела носиком. В груди растекается тепло, щемящая нежность. Люблю малышку. Только подумать, моя дочь. И я определенно хочу еще.
Ребенок принял. Теперь бы и маму ее приручить. Понимаю головой, что в этот раз будет сложнее. Что мне нужно выложиться на все двести процентов. И я это сделаю. Завоевать ее моя цель. Никому не отдам. Совершил ошибку, чуть не испортил жизнь ей, дочери… про себя я молчу.
Здесь, рядом со мной, Паша держится особняком. Да, всего сутки прошли с их переезда, но я чувствую это. Там, в больнице, она позволяла себя целовать. Да и сама тянулась ко мне, показывая, как нуждается во мне. Но там была нейтральная территория. Да и чувствую, что ситуация с аварией подтолкнула нас друг к другу ускоренно. Она снова притормозила. А ведь замечаю, как изредка на меня смотрит. Чувствую, но не стараюсь поймать ее взгляд. Чтобы не смущать. Смотри на меня, Паша. Я только счастлив буду. А еще мне безумно хочется ее поцеловать. Но не тороплюсь. Сам себя буквально бью по рукам. Не сейчас. Пусть привыкает к моему постоянному присутствию. Буду действовать ненавязчиво.
К вечеру, когда гости ушли и мы остались одни, Паша снова засуетилась.
– Нам бы погулять, – говорит она, поймав мой взгляд. – Тогда Ариша лучше засыпает. Сегодня, тем более, на эмоциях, – уточняет.
– Хорошо. Давай собираться, – соглашаюсь я и уже хочу идти в комнату, чтобы одеться, как она спрашивает.
– Ты тоже пойдешь? – в голосе сквозит удивление.
– А нельзя? – оборачиваюсь.
– Ну ты… – запинается и взглядом скользит по загипсованной ноге. – Сможешь?
– По дому могу, так почему бы и на улице не попробовать? – усмехаюсь. – Или ты против?
– Нет-нет, – поспешно отвечает и ее щеки краснеют. Каждый раз удивляюсь, когда вижу ее смущение. – Нет, конечно. Тебе помочь?
– Справлюсь.
Она кивает и торопится в комнату, где буянит дочь, требуя к себе внимания.
Павла
Так потянулись день за днем. Каждое утро с возгласами “Папа” и детским смехом. Кажется, и мама теперь не очень-то и нужна. Но это не обижает нисколько. Я уже не представляю жизни без этого. Стоит Аришку поставить на ножки, как она меня тянет за руку в комнату к Натану. Она уже поняла, где спит ее отец. И где найти, если в комнате его нет.
– Папа, – вбегает в комнату раньше меня, отпустив мою руку.
Дочь с каждым днем все смелее и увереннее держится на ногах. А теперь и поддержка моя, видимо, больше не нужна. Она быстро-быстро перебирает ножками по мягкому ковру и останавливается у его кровати.
Я все еще никак не привыкну, что он рядом. Близко. И входить в его спальню не люблю. Хоть и приходится из-за дочери. Здесь воздух пропитан его запахом. Этакий концентрат Грозовского. Он молниеносно проникает в легкие и разносится с кровью по венам. Я потом долго ощущаю его.
Вот и сейчас Ариша стоит у его кровати. Натан все еще спит. Или делает вид.
Я прислоняюсь плечом к шкафу, наблюдая, как дочь пытается забраться на кровать к отцу. Это умилительная сцена. Пыхтит, кряхтит, но не сдается. Вся в Грозовскую породу. Ни дать, ни взять.
– Па-па, – требует внимания Арина. – Па-па-а, – тянет она.
Девчонка стоит на коленочках и хлопает отца по плечу. А потом и вовсе наклоняется и целует его в щеку.
– М-м-м, – тянет мужчина, а у меня мураши табуном по коже. Ежусь. – Привет, принцесса, – здоровается с дочерью, которая плюхается рядом, вытягиваясь.
Он ее тут же накрывает одеялом, прижимая к себе. Целует в щечки, носик. А она хохочет.
– Сейчас съем мою сладенькую конфетку, – пугает дочь, а та еще пуще заливается.
Я невольно улыбаюсь. Ну невозможно на них смотреть без слез на глазах и придурковатой улыбки на лице. Хочу оставить их, разворачиваюсь и делаю шаг, чтобы выйти из комнаты. Дальше как-нибудь сами разберутся, без меня.
– А давай маму позовем, а? – вдруг спрашивает он дочь и я резко торможу.
– Да, – с готовностью отвечает та.
– Мама, а ну, давай к нам, – смеется Натан.
– Мама, – вторит ему Арина.
Замираю на пару секунд. Делать нечего. Уйду – дочь устроит скандал. Поэтому разворачиваюсь, отметая попытки скрыться от глаз этих двоих. И подхожу к кровати, присаживаясь на край.
– Давай к нам, под одеяло, – смотрит на меня Натан.
Глаза горят. Улыбка до ушей. И дочь такая же рядом. Две пары ярко-синих глаз смотрят на меня. Ну кто бы мог подумать, что они будут так похожи?!
– Мам, – хлопает Ариша по матрасу.