– Слишком быстро прощаешь! Я за то, чтобы мерзавцы расплачивались за свои мерзости. Нечего их оправдывать! Твой Сами обманщик, он сдал тебя полиции, организовал твое похищение дружками-сутенерами. Мало тебе этого? По-моему, он заслужил хороший урок. Хочешь ограничиться отповедью, выдав себя за его мамашу и пригрозив ему ночными кошмарами, – твое дело. Я уважаю твой выбор. Лети за мной, я кое-что тебе покажу.
И женщины несутся в центр Парижа, к мемориалу жертвам холокоста в квартале Маре. Вокруг музея собралось видимо-невидимо призраков, бывших жертв депортации.
– Взгляни на них. Чем они заняты? Ничем. Тусуются и вспоминают свое горе. Проблема в том, что большинство людей такие же, как ты. Даже жертвы не злопамятны, потому-то ни на земле, ни на том свете не найти справедливости, – сетует Долорес. – Знаешь, что приключилось с немецким офицером, устроившим во Вторую мировую войну бойню в Орадур-сюр-Глан, когда, заперев всех жителей в церкви, он приказал их заживо сжечь? В том-то и дело, что ничего, умер от старости в окружении чад и домочадцев! В точности как зловещий доктор Менгеле, занимавшийся в концентрационных лагерях бесчеловечными опытами над детьми, особенно над близнецами.
– А взять большинство нацистов, которым помогли сбежать в Бразилию и в Аргентину!
– Если бы только нацисты! Мао, Сталин, Ким Ир Сен, Пиночет, повинные в гибели бесчисленных невиновных людей, тоже скончались в своих постелях или на больничных койках. Большинство нелюдей – кровавых диктаторов, преступников, маньяков, пытавших своих жертв, – спокойно умирают от старости, среди роскоши, успев дать наследникам наказ, как продолжить их дело. Даже после их кончины остаются люди, осведомленные об их преступлениях, но все равно продолжающие их чтить.
– С этим ничего не поделаешь. Негодяям не только везет, у них повсюду хватает добровольных подручных.
Две женщины молчат перед списком 76 тысяч депортированных, в том числе 11 400 детей.
– Одним словом, справедливость – это утопия, – со вздохом резюмирует Люси.
– Не соглашусь. По-моему, если не срабатывает правосудие, следует изобрести «Невидимый трибунал» с судьями – блуждающими душами, которые могли бы карать, орудуя с того света.
– Как ты с тем типом, ставшим алкоголиком?
– Именно. Думаю, мы, блуждающие души, мотивированные чувством справедливости, могли бы действовать, когда опускают руки судьи в материальном мире.
– Работенки у нас было бы через край…
– Ну, мне торопиться некуда. Похоже, я только что нашла смысл всего своего дальнейшего пребывания в загробном мире!
