– Я припоминаю кое-кого, похожего на ваше описание. Он изменил внешность. Имя тоже. Бороду отпустил. Приятный, сдержанный. И все время повторял: «Если это вас не побеспокоит». Но имя я назову при одном условии: ваша женщина-медиум должна оказать помощь не наверху, а внизу.
Три эктоплазмы удаляются в угол, чтобы их не подслушали. Юнец продолжает:
– Сначала я объясню, как сюда попал. Мне было девятнадцать лет, я спокойно ехал по департаментскому шоссе, как вдруг меня, виляя, обогнал, подсек и таранил автомобиль. Моя машина улетела в овраг, несколько раз перевернулась и воспламенилась. Зажатый ремнем безопасности, я чуть не сгорел заживо. Помощь подоспела достаточно быстро, чтобы спасти меня и доставить в эту клинику – здесь есть ожоговое отделение. Я продержался восемь месяцев. Мне снимали боль большими дозами морфия, у меня бывали периоды просветления. В один из них я увидел вашего друга. Я медленно агонизировал, страшно мучаясь.
– Они продлевали тебе жизнь, невзирая на твои страдания? Вот мерзавцы! – сочувствует ему Игнас.
Юнец кивает и продолжает:
– На лихаче, устроившем аварию, не оказалось ни царапины. Его задержали, жандармы заставили подышать в трубочку и определили, что в момент столкновения он был пьян, причем не впервые: за ним уже числился наезд в пьяном виде на пешехода. Но ему повезло с адвокатом: он отделался тремя месяцами условно и лишением прав на полгода – этот срок он даже не стал соблюдать.
– Ты хочешь, чтобы за тебя поквитались?
– Дело в другом. После моей смерти мать организовала комитет, борющийся за ужесточение наказания и за то, чтобы он не мог снова сеять смерть. В комитет входит дюжина добровольцев, до сих пор раздающих листовки, пишущих петиции, пытающихся повлиять на политиков.
– Вот и славно!
– А вот и нет! Моя мать несчастна, а я ее люблю. Ей не дает покоя то, что она называет «убийством сына опасным безумцем». Он – ее наваждение, она беспрерывно о нем думает, не может спать. Три четверти ее времени посвящено этому делу. Мой отец не выдержал и ушел от нее. Многие считают ее экстремисткой в борьбе с пьяным вождением. Я хочу, чтобы ее больше не мучила моя смерть. Я дам вам ее имя и адрес. Пусть ваша дама-медиум придет к ней и скажет, что я простил убийцу и хочу, чтобы она поступила так же и занялась своим счастьем вместо исправления того, что исправить нельзя.
– Обещаю, что так и будет! – тут же заверяет его Габриель.
