– Все, что я пережил в последнее время, и все, что рассказал Габриелю, позволяет мне разобраться в своей предшествующей жизни. Думаю, я боюсь женщин, никогда ни с одной толком не говорил, никогда их не понимал… Хотелось бы все это исправить.
Люси окунается с головой.
– В мое время, – продолжает Игнас, – не существовало сексуальной свободы, чтобы заниматься любовью, требовалось жениться, а мы были так неопытны! Для оправдания молчания на эту табуированную тему было изобретено слово «стыдливость». Чтобы узнать немного больше, нужно было посещать проституток, но на это я так и не решился.
– Вы были принципиальным, – иронизирует Люси, поливая себе голову шампунем.
– У моей супруги любимым способом общения были упреки. Под конец мы перестали заниматься любовью, у меня оставалось одно удовольствие – хорошее вино. По-моему, я упустил в жизни кое-что очень важное – сексуальность.
Люси начинает мыть голову.
– Куда ты клонишь, дедушка? – спрашивает Габ-риель.
– Я хочу развиваться в этом направлении.
– Желаешь возродиться женщиной?
– Нет, скорее… быть порноактером.
Люси прыскает, шампунь попадает ей в глаза, она вскрикивает.
Этим она будит Сами, который подходит к закрытой двери ванной.
– Все хорошо, дорогая?
– Да, я все еще смеюсь от удовольствия, которое ты мне доставил!
Она промывает глаза и обращается к своим собеседникам с того света:
– Я попрошу Дракона узнать у Иерархии о доступных в данный момент зародышах.
Она еще долго нежится в ванне с закрытыми глазами. Глазные яблоки движутся под веками, как будто ей снится сон. Наконец она объявляет:
– Возможно, у меня есть для вас подходящее предложение, Игнас. Отец будущего ребенка, которого я имею в виду, производит нижнее белье на площади Пигаль. Его специализация – натуральная кожа, цепи, латекс. Он женился на стриптизерше, они не вылезают из свинг-клубов.
– Это не перебор? – тревожится Габриель.
– Я исхожу из прозвучавшего запроса.
– Как знаете…
– Скоро женщина родит мальчика, который будет расти в обстановке сексуальной свободы. Хотите, чтобы ваш дух вселился в этого зародыша, да или нет?
– Понимаете, я…
– Решайтесь. Как меня утомляют люди, которые вдруг передумывают, когда им предлагают то, о чем они просили!
– Что ж, я согласен.
– В таком случае, Игнас, я немедленно бронирую. Вас назовут Максимилианом.
– А как же расследование? Ты меня бросаешь, дедушка? – настораживается Габриель.
– Я чувствую, что интуиция неспроста наводит Люси на Тома, и не хотел бы присутствовать при неприятной ситуации, когда выяснится, что один из моих потомков убил другого.
– Сначала нужно добыть доказательства!
– Сожалею, – откликается Игнас, – но стремление перевоплотиться, чтобы заниматься любовью с многочисленными партнершами, пересиливает во мне желание решить загадку твоей смерти. Я в тебе души не чаю, Габриель, но заниматься вместе с тобой расследованием у меня не хватает терпения. Хочу переродиться, с фантазией заниматься любовью, открыть кучу похотливых штучек. Мое поколение все это упустило, какая несправедливость!
– Ты отказываешься узнать правду о моей гибели?
– В конце концов, правда – всего лишь точка зрения.
– Меня убили – какая еще точка зрения? Это факт!
Игнас не расстается со своей эктоплазменной флегматичностью.
