С того света полностью

– Итак, лауреат новой премии Алена Ротт-Врийе… – Ведущий выдерживает паузу и провозглашает: – …Жан Муази! За его последний роман «Пуп».

Писатель выходит к эстраде под рукоплескания небольшого общества, собравшегося в известном ресторане в Сен-Жермен-де-Пре.

– Не будем скрывать, для всех членов жюри было очевидно, что наградить надо было именно ваше произведение, поэтому решение принято единогласно, без малейших споров. Вот наша скромная награда за бесценный труд: чек на двадцать тысяч евро, которые, надеюсь, позволят вам написать продолжение «Пупа».

Жан Муази принимает огромный картонный чек, тепло благодарит ведущего и произносит ответное слово:

– Я не ждал этой премии и, услышав свое имя, решил, что это ошибка.

В зале хохочут.

– Тысяча пятьсот страниц текста о трудных моментах моего детства – не массовая книга. Я считаю ее хлопко́м, который должен разбудить уснувшие толпы. Я говорю в ней об отвращении к моему отцу, причинившему мне много зла. Это не первый роман, где я его разоблачаю, но мне представляется важным, чтобы молодежь знала, что о своих родителях можно говорить дурно. Важно раскрепоститься и снять табу с этой темы.

Несколько человек выкрикивают слова одобрения, весь зал аплодирует. Жан Муази дожидается тишины и продолжает:

– Я прошел через членство в группировках, где считали, что мир можно изменить насилием. Теперь мне известно куда более действенное оружие – культура.

Зал устраивает ему овацию, фотографы расстреливают вспышками счастливого лауреата, потрясающего, как военным трофеем, своим чеком.

Ведущий, сочтя, что Муази закончил свою ответную речь, предлагает журналистам задавать вопросы и указывает на поднявшую руку молодую женщину.

– В своей последней книге «Донжон», – говорит та, – Ален Ротт-Врийе рассказал о несовершеннолетней девочке, замученной в замке старыми извращенцами. Совпадают ли эти садомазохистско-педофильские сюжеты с вашим подходом к литературе?

– Как убежденный провокатор я люблю эпатаж, Ротт-Врийе тоже был в этом деле крупным мастером. Еще вопросы?

– Вас и ваших сторонников обвиняют в усиленной эксплуатации сен-жерменской литературной системы. Вы, дескать, давите на прессу и на издателей…

– Мы боремся за то, чтобы молодежная литература не становилась справочной литературой для взрослых.

Раздаются одобрительные смешки.

– Вы не считаете, что выбор надо оставить читателю? – спрашивает молодая журналистка.

– Грустная реальность такова, что читатели часто глуповаты. Дай им свободу выбора – и они погрязнут в примитиве. Отсюда успех самых жалких писак, того же Уэллса. Чтобы им помочь, следует избегать излишнего многообразия в литературе. Пусть выбирают между хорошим и лучшим! На счастье, существуем мы, критики. Мы создаем вкус, мнение. Мы решаем, какой быть литературе будущего.

– Не получается ли у вас в итоге копия литературы прошлого? – иронизирует журналистка.

– Хорошо бы вообще запретить любую фальшь, любые авторские бредни, пусть торжествует истина, отсылающая к социологической, политической, психологической проблематике.

– А воображение?

– Наплевать на воображение! Образованному читателю подавай аутентичность. «Пуп» – это реально пережитое, реальное, осязаемое. Я говорю только о том, что знаю: об отце, о знакомых женщинах, о вечерах, на которые меня приглашали, о моих друзьях.

Жан Муази спускается с эстрады под аплодисменты, раздает автографы и рукопожатия, перечмокивает множество щек и удаляется в туалет.

Там, стоя над раковиной и глядясь в зеркало, он расплывается в улыбке, не видя стоящего прямо у него за спиной призрака Габриеля Уэллса.

Критик насыпает на карманном зеркальце три дорожки белого порошка и делит их бритвенным лезвием на маленькие горки. Потом достает позолоченную трубочку и начинает вдыхать порошок.

Габриель его разглядывает. При попадании кристалликов кокаина в кровь аура Муази раздувается, как шар, и истончается. Ее цвет тоже меняется: из желтого становится зеленым.

Счастливого лауреата захлестывает ощущение всесилия. Он восхищенно глядит на себя в зеркало, потом снова принимается нюхать.

Габриель вспоминает где-то прочитанное: формулу обогащения лиственной массы коки для производства кокаина изобрели нацистские химики, решая задачу повышения степени свирепости немецкого солдата в бою. Они же изобрели для поднятия боевого духа раненых солдат героин. Муази втягивает третью кокаиновую дорожку.

Расширяясь и растягиваясь, его аура рвется в нескольких местах. Защиты больше нет. Теперь Габриелю не составляет труда засунуть палец в череп врага и установить прямой контакт с его душой.

– Это ты убил Габриеля Уэллса?

Критик вздрагивает.

– Кто со мной говорит?

– Это я, Ален Ротт-Врийе. Если ты это сделал, ты молодец, я его тоже не переношу. Я бы тобой гордился, будь это твоих рук дело.

– Я бы с радостью! Всегда его ненавидел!

– Значит, не ты?