-Мне пришлось учиться быть сильным. Меня никогда не любили, да и ее особо тоже. Но она всегда была слишком пуленепробиваема для них, а я был под ее защитой. А когда она уехала, мне пришлось защищаться самому. Сначала было ужасно тяжело, но ведь она меня всему научила. Фрэнки, ее так же как и меня ненавидели, понимаешь? Ее так же заталкивали к парням в раздевалку почти голой. Но она все равно была сильная, а они все равно проигрывали. Теперь я тоже сильный, а они проигрывают. Нас не любили, потому что мы делали то, что хотели. Мы были свободны, я сейчас свободен, а они нет. Устраивать пьяные вечеринки и купаться в одежде на закате – это разные вещи, понимаешь? Они легко напиваются, но они крутят у виска, когда кто-то плещется в одежде в воде. Они на самом деле тоже хотят быть такими, сумасшедшими и безбашенными, но их останавливают выдуманные ими же всеми границы. Вот они и ненавидят меня за то, что я могу так делать, и напиваются, чтобы хоть как-то заглушить в себе то чувство, что они живут не так, как хотят, притворяясь для самих же себя, что выпивка, крутые вечеринки и папины автомобили – это то, что им нужно.
Джерард замолчал. Фрэнк хаотично перебирал его пряди, нервно закусывая губу. Джерард он ребенок, он просто маленький ребенок, который много понимает и нуждается в тепле.
Они молчали около пяти минут, каждый думая о своем, в радиоприемнике звучала «Yesterday» .
-Фрэнки? – наконец, тихо проговорил Джерард.
-Да? – так же тихо отозвался тот.
-Дай мне свою колу.
Домой они возвращались сытые и счастливые. Рассекая на старом пикапе по грязным лужам они громко пели « This Is Gonna Hurt», строили рожи друг другу и воображали себя рок-звездами.
Около дома Фрэнк оказался только в семь вечера. Попрощавшись с Джерардом, он вылез из машины и вытащил свою сумку, и дождь тут же окутал его своей пеленой.
-Спасибо, Джи, это было круто, – проговорил он, теребя ремешок.
-Вот да! – радостно завопил Джи, широко улыбаясь ему. – Хороших снов, Фрэнки.
-И тебе.
Дряхлый пикап двинулся с места, оставляя после себя длинные полосы от колес на грязи, и умчался вперед по дороге, а Фрэнк, пару секунду посмотрев ему вслед, направился к дому, доставая из кармана ключи.
Войдя в прихожую, он услышал громкие крики родителей из кухни, и, обрадовавшись, что можно проскользнуть незамеченным, пробрался в свою комнату. Приняв душ и нацепив свою пижаму, он взял наушники, чтобы не слушать крики родителей, и забрался в кровать, думая о том, как здорово, что на завтра не задали уроков и он может проспать больше десяти часов.
Walk with me, Suzy Lee
Это утро было необычно для Фрэнка тем, что вместо бьющейся в истерике матери в семь утра, к нему в комнату вихрем ворвался отец, с силой распахивая дверь. Он не был зол или раздражен, он был просто в ярости. Он тяжело дышал, не зная, куда деть свои руки, а глаза сверкали от гнева.
-Пап? – не помня себя от страха, еле выговорил Фрэнк.
-Ну и какого черта ты еще в кровати? – выделяя каждое слово, прошипел отец, сжимая и разжимая кулаки.
-Я…я…
-В школу нам больше уже не надо?!
-Вообще-то…
-Ты хоть немного думаешь о поступлении?! – не обратив на слова Фрэнка никакого внимания, продолжил кричать отец. – Ты хоть представляешь, сколько мы денег в тебя вложили? Сколько мы сил потратили, чтобы обеспечить твое будущее? Я спрашиваю, ты это понимаешь?!
Фрэнк никогда не видел своего папу таким. Он злился и раньше, конечно, и кричал и даже ломал вещи, но никогда это не было просто так, без повода, и так жестоко и так страшно. Он не узнавал в этом человеке, который стоял перед ним с раскрасневшимся лицом, того, кто всегда шутил за ужином и тайком от мамы давал ему деньги. Боясь разозлить отца больше, Фрэнк торопливо закивал, накрываясь одеялом до самого носа.
-Ты ничего не понимаешь! Какого черта ты еще лежишь? Вставай и собирайся в школу!!!
С этими словами отец быстро подошел к кровати, стаскивая перепуганного Фрэнка с кровати, отчего он с глухим стуком упал на пол, больно ударившись локтем.
-Но, пап… – еле выговорил он, и ответом ему послужила звонкая пощечина.
Вскрикнув от неожиданности, Фрэнк прижал руку к пылающей щеке и снизу вверх посмотрел на отца затравленным взглядом. На лице человека, которого он всю жизнь любил и уважал, не дрогнул ни один мускул, когда он ударил его.
-Поднимайся и иди в школу. Живо.
С этими словами отец вышел из комнаты, специально оставив дверь открытой, и Фрэнк услышал истеричные вопли матери на кухне и все тот же жестокий, полный ярости, голос отца, от которого становилось жутко.
Фрэнк не выдержал, и соленая слезинка скатилась по его щеке. Это было просто невозможно. Он сидел на холодном полу, с ноющим локтем и раскрасневшейся щекой, и не мог поверить. Каждый раз его родителям удавалось удивить его, и уже казалось, что хуже тех слов про аборт быть не может, но…
-Я сказал: собирайся! – послышался снизу голос отца, и быстро подскочив, Фрэнк побежал в ванную, задевая по пути дверной косяк.
