-Замечательно! – выпалил Джерард, тоже открывая тетрадь.
Им пришлось ненадолго замолчать, потому что учительница внимательно оглядывала класс в поисках того, кто выйдет к доске и решит задачу. И только когда она вызвала кого-то из девчонок, Фрэнк снова заговорил:
-А что у тебя за синяк на ключице?
-А, это, – Джерард небрежно провел рукой по ключице, – упал, представляешь? Запнулся об Апрельского. Он слился с ковром, и я его не заметил.
Фрэнк улыбнулся вместе с Джерардом. Эта смешная история действительно вызывала улыбку. Джерард прекрасно лгал. Фрэнк чуть сам не поверил ему, но воспоминания о рыдающем мальчике в грязном туалете, вернули его в реальность.
Он больше не спрашивал Джерарда о синяке. Остаток урока и всю дорогу домой, они болтали о разной чепухе. Рассказывал в основном Джерард о своей веселой бабуле, к которой они ездили все вместе, и Фрэнк охотно слушал его, потому что ему, кроме как о диване и развалившейся семье, говорить было не о чем.
Фрэнк смотрел на этого мальчика, который с таким восторгом рассказывал о пирожках с вишней, который кричал и избивал себя до синяков, и у него внутри зарождалось какое-то странное чувство, которое он испытывал лишь раз в жизни, когда ему в детстве подарили котенка. Он чувствовал, что должен как-то спасти этого маленького ребенка, он чувствовал, что должен быть рядом, он чувствовал… ответственность за него.
I'm not Okay
Фрэнк сидел на подоконнике в совершенно пустом школьном коридоре и перебирал пальцами волосы Джерарда, который положил свою голову ему на колени. Они оба с чистой совестью, даже Фрэнк, прогуливали физкультуру, потому что единогласно решили, что урока в бассейне они не переживут.
Фрэнк молчал, прислонившись затылком к холодному стеклу, и слушал, как Джерард еле слышно что-то напевал. Он выглядел вполне спокойным и довольным, тихонько урчал от приятных прикосновений, и ничто в нем не выдавало мальчика, который может избивать себя до фиолетовых синяков.
-Что ты там мурлычешь? – спросил Фрэнк, почесав его за ухом.
-Ничего, – ответил Джерард, довольно улыбаясь. – Фрэнки, а у меня есть ключи.
-Какие еще ключи?
-От раздевалки футболистов.
-И что? – настороженно спросил Фрэнк.
-И ты знаешь, что такое батик?
-Нет, а что это?
-Пойдем, я тебе покажу.
Джерард поднял голову и спрыгнул с подоконника, направляясь в сторону двери.
-Ты идешь? – спросил он, видя, что Фрэнк так и остался сидеть на месте.
-Ну что ты снова придумал? – простонал Фрэнк, даже боясь себе представить, что собирался натворить Джерард.
-Клянусь, что замышляю шалость и только шалость, – улыбнувшись, ответил Джерард.
-Какого хрена, тут воняет!
-Тише, Фрэнки, – зашипел Джерард, который, как только они вошли, поставил свой рюкзак на лавочку и теперь копался в нем, что-то выискивая.
-Блин, они вообще моются? – уже тише недовольно сказал Фрэнк, – у меня глаза щиплет, помогите!
Джерард тихонько засмеялся.
-Батик – ручная роспись по ткани, – сказал он, показывая Фрэнку баночки с чем-то цветным, которые он достал из своего портфеля.
-Нееет, – прошептал Фрэнк, – ты этого не сделаешь.
-Конечно, нет! – воскликнул Джерард. – Мы это сделаем.
Фрэнк продолжал еще что-то говорить про то, что он не будет этого делать, и что Джерард тоже не будет этого делать, и что они вообще должны уйти прямо сейчас, потому что если их заметят, если хоть кто-нибудь узнает, что они разрисовали форму команды футболистов, что они вообще были в этой раздевалке, их закидают помидорами, разденут до трусов и заставят бегать по школе под Бритни Спирс, но даже все эти доводы ни на секунду не могли разубедить Джерарда, который уже открыл все баночки, достал две кисточки и вытащил из шкафчиков все двадцать комплектов футбольных форм.
-Вот что ты скажешь своим детям, если они когда-нибудь спросят «папа, а ты когда-нибудь в школе надирал задницу гребаным мудакам из футбольной команды?» – недовольно сказал Джерард, – «нет, детки, ваш папа учил уроки, готовился к поступлению и не занимался такими вещами», – спародировал он Фрэнка, гримасничая. – И знаешь, что ответят твои дети? «Хуевенько ты развлекался, папа!»
Фрэнк закатил глаза, скрещивая руки на груди.
-Ну давай же, Фрэнки, – продолжал уговаривать его Джерард, – у нас всего одна молодость.
-Лицо у нас тоже, – съязвил в ответ Фрэнк.
-Да, но оно заживет, а моложе чем сегодня мы уже не будем никогда.
И они сделали это.
У Фрэнка от страха быть замеченным подгибались ноги, и он шарахался от каждого шороха, но это ему не помешало нарисовать огромный член на форме Бена прямо на паху, украсить штаны Льюиса семицветной радугой и оставить на заднице формы Райта красный отпечаток своей руки.
-Джи, а почему на форме Кевина розовые цветочки? – спросил он, выглядывая из-за плеча Джерарда.
-Я художник, я так вижу, – важно ответил Уэй.
