Думая о Фрэнке, Джерард вспомнил утренний поцелуй и невольно улыбнулся. А потом он вдруг подумал, как там у него дела, все ли с ним в порядке, не потерялся ли он в огромном Нью-Йорке, не забыл ли он его и правда ли он сильно скучает. Потому что Джерард скучал.
Джерард продолжал лежать до самого вечера, пока на дне его сумки не зазвонил телефон. Быстро скинув с себя одеяло, он вытряхнул все содержимое портфеля на пол и, нашарив среди всего этого барахла телефон, взглянул на дисплей. Это был Фрэнк.
-Фрэнки, – выдохнул он в трубку, забираясь обратно на кровать под одеяло, – я скучаю.
-Я тоже, – донеслось с другого конца.
-Как ты?
-Хорошо, я в гостинице, завтра иду на прослушивание. Господи, это ужасный город, здесь столько людей и все постоянно куда-то бегут.
-В общем, тебе нравится?
-В общем, да.
Джерард услышал тихий смешок и тоже улыбнулся.
-А у тебя как дела? – спросил Фрэнк. – Ничего не случилось?
-Нет, – уверенно ответил Джерард. – Все в порядке.
-Хорошо, – в трубке послышался облегченный выдох.
-Чем ты занимаешься? – спросил Джерард, ковыряя пальцем одеяло.
-Я уже в кровати, – сказал Фрэнк.
-Так рано? – удивился Джерард.
-Я очень устал. Решил перед сном позвонить тебе. А ты чем занимаешься?
-Просто слушаю музыку. Тебе нужно отдохнуть, ладно? Позвони мне завтра.
-Хорошо.
Джерард смог услышать, как Фрэнк улыбается.
-До завтра.
-До завтра.
Джерард положил телефон рядом с подушкой и закрыл глаза. Он очень хотел верить, что Фрэнк не бросил бы его сегодня. Он очень хотел, чтобы у Фрэнка все получилось, чтобы они уехали вместе в Нью-Йорк и больше никогда ничего не боялись вместе. Он очень хотел снова сжать руку Фрэнка в своей.
В десять вечера к нему в комнату зашел Майки. Укрыв спящего брата одеялом и выключив настольную лампу, он тихо пробормотал «мелкий придурок» и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой, потому Джерард на самом деле боялся спать с закрытой дверью.
если бы я мог быть с тобой этой ночью,
я бы спел тебе колыбельную
It didnt mean nothing?
-Фрэнки!
Радостный Джерард запрыгнул на Фрэнка, который только что появился на пороге его дома, уставший и в грязных кедах, потому что он совсем недавно вернулся из Нью-Йорка, закинул вещи домой, и тут же направился к Уэям.
Он кое-как шагнул в прихожую с висящим на его шее Джерардом и закрыл за собой дверь, целуя Уэя в щеку.
-Что они сказали?! – заорал Джерард, затаскивая его в гостиную, усаживая на диван и плюхаясь рядом, теребя край своей футболки от волнения. – Что?
-Ну… – Фрэнк поморщился, – что они могли сказать? «Спасибо, что приехали блаблабла, мы сообщим вам о результатах блаблабла». Я не думаю, что у меня получилось.
Джерард пнул его в коленку.
-Ай!
-Прекрати говорить всякую хрень, – Джерард сложил руки на груди.
-О, привет.
-Привет,– потирая колено, прохрипел Фрэнк вошедшему в комнату Майки.
-Ну как прослушивание? – спросил тот, садясь на диван рядом с братом. – Ты всех победил или типа того?
-По-моему, я облажался.
-Да брось, – Майки немного нахмурился, – все так плохо?
Фрэнк тяжело вздохнул, откидываясь на спинку мягкого дивана и устало потирая глаза.
-Эта такая крутая школа, а я приперся туда с одной гитарой и парой песенок в запасе, я им не нужен.
-Они тебе так и сказали «мы не берем тебя, Фрэнк Айеро»?
-Нет, но…
-Ну так захлопнись и жди результатов!
Майки скривил рожицу и, пнув Фрэнка в другое колено, убежал на кухню, оставляя смеющегося брата и матерящегося Айеро вдвоем.
А потом дни потянулись своей чередой.
На улице становилось теплее. Джерард засунул свою зимнюю куртку в шкаф, достал все свои футболки и одну пару драных кед и не переставал таскать толстовку Фрэнка, которую тот отдал ему пару месяцев назад в школьном туалете. Фрэнк только улыбался и пропускал мимо ушей все голубые комментарии Майки.
Близились экзамены. Фрэнк не переставал заставлять Джерарда готовиться, а Джерард не переставал отлынивать, и в итоге вечера, которые были выделены на подготовку, они проводили, танцуя или поедая еду из мака перед телевизором.
Фрэнк больше времени проводил у Уэев, чем в собственном доме, потому что там мало что стало лучше. Мама подала на развод. Она сказала, что так больше невозможно жить, а отец разбил дорогую вазу и ушел в бар, чтобы напиться, и с тех пор Фрэнк больше не видел его трезвым или без похмелья. Но это ничего, думал он, потому что сложно держать себя в руках, когда жена уходит.
В школе их продолжали задирать, поэтому все перемены они проводили либо в туалетах, либо в самом дальнем углу школьного двора, где Джерард жевал тосты и рисовал в своем альбоме, а Фрэнк сидел рядом, слушал музыку и гладил его по волосам.
В их жизнях ничего не стало лучше. Над ними все еще издевались, даже иногда били, дома у Фрэнка продолжались скандалы и ссоры, он все еще не знал, что ему делать после школы, ответа из Джульярдской школы не приходило, и он не знал, что его пугало больше: то, что у него практически нет будущего или что Джерард уедет в Нью-Йорк без него, и им придется расстаться.
