Дестини прислонилась к изголовью кровати, догадываясь, что разговор может затянуться.
— Давай-ка кое-что уточним. Сейчас ты признался, что ты экстрасенс?
— Я в курсе, что у тебя были подозрения. — Морган подтянул одеяло, чтобы укрыть ей плечи. — Боюсь, что да. То есть скорее был им.
— Никакого «был», — решительно заявила Дестини. — Это дается раз и навсегда. Это неизлечимо. Но это не какая-нибудь болезнь, и здесь нечего бояться.
— Есть, если ты сам все портишь.
— И как ты все испортил?
— Перед смертью Мегги у меня было видение о том, как рушится башня. Не о самой смерти Мегги, а только о башне. Но я убедил себя, что мне это всего лишь приснилось. К тому времени я уже был твердо уверен, что никто бы мне не поверил, реши я все рассказать.
— Не надо так себя мучить. — Дестини попыталась привлечь его к себе, но Морган не сдвинулся ни на миллиметр. Словно ее сочувствие не дало бы ему договорить.
— Много месяцев после того, как умерла Мегги, я думал, что, если бы все рассказал, родители успели бы вовремя увезти ее оттуда. И сейчас она была бы жива.
— Господи, Морган…
— Я винил себя в ее смерти, — тяжело сглотнув, продолжил он, — пока не уехал в семинарию и не похоронил чувство вины в учебе. Я усердно учился, и темные воспоминания постепенно ушли в глубокое замороженное хранилище. Я взял дополнительные занятия по основным предметам, записался на вечерние курсы по архитектуре в местном колледже, но продолжал изучать теологию в семинарии. Архитектура приносила мне удовольствие, а теология… Скажем так, я ее терпел.
Дестини представить себе не могла, чего ему стоит вытаскивать наружу все эти воспоминания.
— Я видела твою мать. Она бы тебе точно не поверила, и Мегги это знает. Пора тебе уже это понять.
— Может быть, тебе придется постоянно мне об этом напоминать.
Теперь Морган сам ее обнял, и в глазах его мерцал совсем иной свет.
Они снова занимались любовью. Сначала нежно, потом почти жестоко, а под конец так, словно праздновали свободу. Словно разрушилось какое-то проклятье, и Морган наконец освободился от его гнета.
Нежась в истоме, Дестини вдруг резко села:
— Боже мой, до меня только что дошло. Падающая башня и мой рисунок. Наверное, мои видения перемешались. Башня в школе Мегги тоже была кирпичной?
— Да. Так в чем дело? Это ошибка, как я и надеялся?
— А откуда взялась эта надежда?
— После того как у тебя дома я поднялся по лестнице и увидел рисунок монастыря.
Никогда в жизни Дестини не испытывала такого облегчения.
— Ты тоже экстрасенс. Наверное, ты прав. Я могла перепутать башни. — По крайней мере, она на это очень надеялась. — Как подумаю, через что тебе пришлось пройти… Неудивительно, что ты стал таким ворчуном.
— А я думал, что ты избалованная нахалка, хотя всегда считал тебя самой прекрасной женщиной на свете.
— Мы с сестрами выглядим абсолютно одинаково.
— Ничего подобного. Но твоя энергетика просто не поддается описанию. Я все еще беспокоюсь из-за нашей башни. Надеюсь только, что это беспокойство никак не связано с предчувствиями. Дес, почему я никому не сказал о монастырской башне?
— Потому что тебе промыли мозги. С самого рождения тебя учили отрицать все, что нельзя объяснить. Особенно магию и экстрасенсорику. Все это время я считала, что именно священник в тебе не желает принимать мои способности. А на самом деле тебе мешало воспитание и постоянные попытки отрицать свои собственные таланты.
— По-твоему, я подсознательно отказывался от своих способностей, чтобы не досаждать родителям?
— В некоторой степени. Но, может быть, ты посвятил свою жизнь разоблачению магии и сверхъестественной активности благодаря глубоко укоренившейся и не совсем осознанной потребности доказать, что ты не видишь будущее? Раз экстрасенсов не существует, то ты не мог быть одним из них, а значит, не мог спасти сестру.
— Для богини секса ты чересчур сообразительная.
— Меня всю жизнь учили обращать внимание на знаки. Наличие шестого чувства превращает человека в великолепного слушателя.
— Наверное, вместе с Мегги я похоронил и часть себя. Потому что слушать я тоже разучился.
— Мы воскресим твое шестое чувство так же, как воскресили богатыря.
— Ну, он-то всегда готов к воскрешению, а вот мое шестое чувство — вряд ли.
Почувствовав укол разочарования, Дестини расстроилась. Однако она была уверена, что существует не один способ пробудить способности Моргана.
— Есть хочу, — сказал Морган, почувствовав неизбежное приближение рассвета за окном.
Повернувшись на бок, Дестини прижалась ягодицами к его члену, закрыла глаза и удовлетворенно вздохнула:
— Ночь на дворе.
— Еще темно, но рассвет уже близко. — Выскочив из постели, он надел штаны. — Оденься потеплее и через пятнадцать минут поднимайся в башню. У нас будет пикник на фоне восходящего солнца. Я научу тебя звонить в сигнальный колокол.
От досады Дестини даже застонала, пытаясь укрыться тщательнее, чтобы не замерзнуть без Моргана.
— Ну же, пикник в башне, — уговаривал он, потихоньку стаскивая с нее одеяло к ногам.
