— Ты прав, Зюльмат! — подал первым голос Медведь. — Завтра двинемся к Красным скалам!.. Перехитрим татарина!..
— Решено! — отрубил атаман. — Укладывайтесь спать, ребята! — Он повернулся к юноше, сказал неожиданно ласково: — И ты ложись, Хейбар, пора, сынок…Нагнувшись, начал расстилать на земле косматую бурку.
Хосров подумал: «Все. Надо уходить. Скорей в город!..» Спустя полчаса он был у впадения ручья в Акеру, там, где они недавно перекусывали. Рашид-киши ждал его. Их руки слились в крепком мужском пожатии.
Среди ночи Рухсару разбудил настойчивый стук в дверь. Открыв глаза, она замерла, прислушалась. Вот опять постучали. «Кто бы это мог быть?» — подумала она. Осторожно, стараясь не разбудить спавшую рядом мать, откинула одеяло, встала с кровати, подошла к двери.
— Кто там?
— Это я, Рухсара… — негромко ответили за дверью. — Я, Хосров!.. Пожалуйста, извините за беспокойство. Вас срочно вызывают…
— Куда?
— В райком.
Девушка недоумевала. Спросила после небольшой паузы:
— Который час, Хосров?
— Только что минула полночь…
— А зачем — в райком? Что случилось? Нельзя ли утром?
— Нет, велели передать, чтобы вы пришли сейчас. Оденьтесь потеплее!..Помолчав, Хосров добавил: — Вам предстоит поездка в горы… На несколько дней… Предупредите маму… Вы одевайтесь и выходите, я вам здесь все объясню.
— Хорошо, Хосров, я сейчас.
Рухсара кинулась зажигать лампу. Подумала про себя: «Наверное, кто-нибудь в районе заболел, нужна срочная медицинская помощь…»
Ей вспомнилось их недавнее путешествие с Хосровом в деревню Чанахчи.
Проснулась Нанагыз. Взволновалась:
— Ты куда собираешься, доченька? Ночь на дворе, темно… Что случилось?
— К больному вызывают, мама, — объяснила Рухсара. — Из райкома прислали за мной… Видно, кто-то в горах тяжело заболел. Уезжаю на несколько дней. Ты не волнуйся за меня. Постараюсь вернуться как можно скорее.
Она быстро оделась, поцеловала мать и вышла во двор, где ее ждал Хосров. Здесь было холодно и неуютно. С гор дул пронизывающий ветер, гнал по улице сухие листья.
«Осень… — подумала Рухсара. — Вот и осень пришла… Летит время…»
Во дворе райкома партии собралось много народу. Здесь, как говорится, яблоку негде было упасть.
Секретарь райкома обратился к бойцам отряда с короткой напутственной речью, пожелал успехов.
Худакерем Мешинов, решив ответить за всех, выкрикнул:
— Мы не подведем, товарищ секретарь райкома! Нам не страшны ни горы, ни реки!.. Кто-то поддел его:
— Погоди хвастаться!.. Реки еще впереди, Худакерем…
В толпе засмеялись.
Демиров, сойдя с крыльца, приблизился к большой группе коммунистов, прибывших из деревень.
— На вас, товарищи, рассчитываю особо!.. Ведь для вас горы — что дом родной… Вы — боевое ядро нашего отряда!
Вперед выступил Годжа-оглу:
— Не подведем, товарищ Демиров! Уничтожим банду, не сомневайтесь! Никуда зюльматовцы от нас не денутся!..
Демиров крепко пожал ему руку. Тихо сказал:
— Надо отомстить за Сейфуллу Заманова.
— Потому мы и взяли в руки винтовки, товарищ секретарь райкома! торжественно произнес Годжа-оглу. Гиясэддинов зычно скомандовал:
— В колону по четыре становись!.. Конники — вперед!..
Построившись, отряд вышел из ворот райкомовского двора на темную улицу. Колонну возглавляла группа бойцов на лошадях. Позади всех шла Рухсара с санитарной сумкой через плечо. Рядом с ней шагал Хосров, ведя своего Сакила в поводу.
В ту ночь Гашем Субханвердизаде долго не мог заснуть. Мешали тревожные мысли.
Он упустил время и сейчас сожалел об этом. Надо было сразу же, после того злополучного бюро райкома, на котором было принято решение о создании коммунистического боевого отряда, не теряя ни дня, отдать распоряжение Зюльмату уходить за Аракс. Почему он не сделал этого? Почему лишь ограничился тем, что предупредил Зюльмата: «Прячься, уходи подальше в горы, на вас готовится облава!..» Почему он не предусмотрел всего?.. Почему?.. Почему?.. Были на это причины. Во-первых, он до последнего момента не терял надежды на то, что подвернется случай и удастся ликвидировать Демирова и Гиясэддинова. А во-вторых, если бы он даже приказал Зюльмату уходить за Аракс, тот наверняка отказался бы выполнить это без «подъемных», потребовал бы «желтенькие», без которых за кордоном не проживешь, а золотом он, Гашем, был уполномочен заплатить Зюльмату лишь в том случае, если будут убиты Демиров и Гиясэддинов.
Словом, время упущено, и вот результат: дни зюльматовской банды сочтены. В этом Гашем не сомневался. Что же теперь будет?.. В лучшем для него, Гашема, случае Зюльмата убьют в перестрелке, или, если бандиту повезет, он скроется от преследователей, перейдет границу, спрячется от возмездия на той, иранской стороне. Это в лучшем случае… А в худшем?.. Что, если Зюльмат попадет в руки Гиясэддинова живым?.. В последние недели эта мысль не давала Гашему покоя ни днем ни ночью, повергала его в трепет.
