Джон едва поспевал за Лексой, которая вдруг сорвалась с места, и побежала прямо через замерзшие ветки, царапающие лицо к дому смотрителя. Лекса на ходу вытаскивает пистолет, со всех ног бросаясь к дому. Она отчетливо слышала сдавленный крик, поэтому не собиралась медлить. Некий ступор не овладел ей, когда она увидела на крыльце дома старика старушку, захлебывающуюся своей кровью, которой на грязном полу все больше и больше. Перед глазами на секунду промелькнули картины тел Майлза и врача, но она быстро отметает их, буквально влетая на крыльцо. Она повернулась к Джону, который только-только оказался на крыльце, часто дыша. Она быстро оказалась подле нее, аккуратно придержав голову старушки.
Помоги ей, - бросает Джону, который тоже опустился на колени подле старушки.
Резко встав, и почувствовав небольшое головокружение, девушка немного пошатываясь оказалась возле парадной двери. Дернув за ручку, она закатила глаза. Серьезно? Смысл закрывать такую ветхую дверь? Лекса, не церемонясь, выбивает ее здоровой ногой, сразу же проскальзывая в дом. Берет в обе руки оружие, прислушиваясь к тишине. Улавливает странный хрипящий звук, сразу же направляясь к его сторону. Судя по всему, в комнату.
Но шорох сразу же прекращается, стоит ей оказаться возле запертой деревянной двери. Выбивает и ее, сразу же перехватывая готовую прилететь ей в голову вазу. Направляет оружие на двух стариков, один из которых был смотрящим, а другой... священником? Смотрящий дергался, пытаясь вырваться из хватки священника, который, как вспомнила Лекса, отпевал Аарона. Священник рычал, прижимая к горлу окровавленного, но пока живого смотрящего.
Опусти пистолет, или я убью его! - он рычал, сильнее прижимая к горлу смотрящего нож, от чего на его морщинистой шее выступила полоска крови. Половина лица старика уже была разрезана, но языка он еще не лишился. Вся его одежда уже была в его собственной крови, а руки судорожно хватались за руку священника, пытаясь немного ослабить давление.
-Ты знаешь, что я не сделаю этого-Лекса пыталась быть спокойной.
Священник досадно поморщился, сильнее вдавливая лезвие в горло старика. Лекса не медля, стреляет в него, но в открытые участки тела, то есть в бок, в руку, пыталась в голову, но он спрятался за смотрящим, судорожно хватая воздух и крича что-то непонятное на польском. Но нож уже проехался по шее старика, сбоку по сонной артерии. Лекса зажмурилась, когда капли крови попали и на нее, но снова выстрелила в священника. Он попятился назад, сползая по стене, буквально оседая в угол. Лекса сжала зубы, ведь в этот момент она словно сама почувствовала боль от пуль, которые она всадила в священника.
Но он не мертв. Пока не мертв, но ему осталось не долго. Лекса подскакивает к старику, судорожно зажимая рану. Кровь уже окрасила ее руки, совсем как тогда. Нажимает сильнее, чуть приподнимая смотрящего и поворачивая на бок,чтобы он не захлебнулся кровью. Руки тряслись неимоверно, словно это она больна тремором, а не священник. Дрожь сотрясала все ее тело, но девушка попыталась взять себя в руки. Бросает взгляд на священника, который смотрел на них.
Лекса бледнеет, когда понимает, что на месте священника сидит Анна. Она ухмыляется изуродованными губами, что-то шепча, ее руки тряслись, одежда, полностью черная от земли и крови, прилипла к ее телу, а глаза смотрят только на нее, точно в глаза, даже, казалось, пробираясь еще глубже.
Видишь? - Лекса наконец, смогла понять, что же она шепчет. Ее словно молнией ударило, а такое... ебаное прошлое снова дало о себе знать болезненными воспоминаниями, напоминает болью в сломанной тогда еще руке, а сознание затуманивается....- Видишь?
Дрожь снова вернулась, пока Лекса сжала зубы, отгоняя от себя картины прошлого. Мертвый отец... новая курточка, которую он ей купил... после окровавленный нож... кровь... много крови... И ненавистная мать, буквально пытающаяся ткнуть ее лицом в мертвое тело отца... Видишь, что бывает, когда все делают не то, что нужно?
Лекса сжимает челюсть сильнее, пытаясь сильнее зажать рану на шее старика, который хрипел. Но ей казалось, что на ее руках его кровь.. кровь ее отца.... Не осознает, что не дышит уже больше минуты..... Видишь? Рука снова заболела, словно она снова маленькая девочка лет шести, прижимающая сломанную руку с торчащей из нее костью и пытающаяся «разбудить» своего любимого отца....
Сердце больно бьется в груди, когда она делает короткие вдохи, но не может выдохнуть... Видишь?!
Лекса? - Джон неслышной тенью оказался рядом, пока Лекса была словно погруженная в толщу воды... Тело дрожало, руки по локоть перепачканы в крови, кто-то пытается дозваться до нее, но она не слышит. Она чувствует кровь на своем лице, которая алой дорожкой скатывается по ее щеке на пол и одежду. Перед глазами лежало тело ее отца... рядом смеющаяся сумасшедшим смехом Анна, бурлящая ненависть к ней в собственном сердце и душе....
