— Каким образом?
— Я проанализировал последние сообщения человека, выдавшего себя за ОРКа. Слов в них много, а смысл один: зло передаётся через гены, потомки преступников — обязательно становятся преступниками.
— Это мы и так поняли, — нетерпеливо встрял Войнич. — При чём здесь жертвы?
— Тебя не учили, не перебивать старших? — Эд недовольно покачал головой. — Биография обеих погибших девушек укладываются в это утверждение. Анна — потомственная наркоманка. Её отец тоже баловался наркотиками и однажды ради дозы убил продавщицу в ларьке. Отец Полины — сутенёр, неоднократно привлекался за жестокое избиение женщин. В двух случаях оно закончилось летальным исходом. Он до сих пор сидит. Следовательно, следующую жертву нужно искать по трём параметрам: имя — Мария, криминальная наследственность и… визит к Злате.
Он выразительно посмотрел на меня. Вопрос озвучивать не требовалось, вот только ответа я, увы, не знала. Лишь руками развела:
— Смогла вспомнить только двух девушек, представившихся таким именем, но я никогда их раньше не видела. И потом, паспорта я не проверяю — они могли солгать.
— Злата, у вас бывает много посетителей?
— Не слишком. Я ведь не гадаю и не работаю с фотографиями, 5–6 человек в неделю, не больше.
Люди продолжали приходить до сих пор. Звонили в дверь, просили о помощи. Приходилось им отказывать.
— Вы всех помните в лицо? Сможете узнать свою посетительницу?
— Думаю, да.
— Хорошо, я провёл небольшое расследование и нашёл трёх подходящих по двум первым пунктам женщин. Осталось выяснить были ли они у вас. Мария Чистикова — дочь карточного шулера, Мария Василенко — её родители промышляли воровством, и Мария Репина, выросшая в детском доме. Её, совсем крохотную, нашли на свалке — родная мамаша постаралась. Со вторым ребёнком поступила также, он не выжил, женщину приговорили к восьми годам колонии строгого режима.
Войнич резко выдохнул, наверное, хотел выругаться, но сдержался, позволив себе лишь возмутиться:
— Она что, сумасшедшая?! Зачем тогда было их вообще рожать?!
Эд пожал плечами, копаясь в своей папке.
— Не знаю. Может, наш Игрок в чём-то прав и наследственность играет некую роль, потому что эта Маша теперь поступает почти также как мать. Нет, на мусорках она детей не оставляет, но в роддоме сразу пишет отказные. Кажется, их у неё уже четверо. У меня где-то тут есть фотографии первых двух девушек — нашёл в соцсетях. Сейчас покажу.
В этом уже не было необходимости — меня интересовала третья женщина.
— Не стоит. Я поняла о ком речь, просто не знала, что её зовут Машей.
— Кукушка! — всплеснула руками до сих пор хранившая молчание бабушка. — Так её здесь называют. Она была у тебя, помнишь? Я её ещё тогда выгоняла. Заявилась пьяная, едва на ногах держалась, скандал устроила!
— Помню, конечно. Уверяла, что на неё соседи порчу насылают, а когда я предложила алкоголизм полечить, чуть с кулаками не набросилась.
— Когда это было? — заинтересовался Эд.
— Перед Новым годом.
— Отлично! Постараюсь её найти, адрес у меня есть.
Эдуард бодро поднялся из кресла и погрозил пальцем вскочившему следом Войничу:
— Даже не думай! Эту женщину ночью, возможно, убьют. Никому из вас даже рядом с её домом появляться нельзя. Сиди здесь. Я сам справлюсь!
— Это будет непросто, она ведь дома практически не живёт, всё по барам да притонам слоняется, — вздохнула бабушка.
Детектив повторил, что справится, загадочно сославшись на какие-то свои методы, и ушёл.
Вернулся он поздним вечером, мрачный и расстроенный. Выяснилось, что несколько дней назад Кукушка попала в терапевтическое отделение местной поликлиники с острым панкреатитом. А сегодня, по словам соседки по палате, перед ужином вышла во двор якобы подышать свежим воздухом и не вернулась.
— В отделении решили, что она просто сбежала (такое раньше случалось). Не стали бить тревогу, — нахмурившись, подытожил Эд.
— Может, так и было? — робко предположила бабушка.
Детектив решительно отмёл эту версию:
— Не может. Та же соседка буквально час назад нашла на её постели чёрную розу!
Ожидание выматывало физически, высасывало последние крупицы надежды, но ничего другого не оставалось. Эд отправился курировать парк, категорически запретив нам и особенно Войничу выходить из дома. Тот, как ни странно, согласился без споров и возражений. Правда, после ему пришлось выдержать серьёзную перепалку с бабушкой. Она не позволяла спортсмену оставаться у нас на ночь, Алан стоял на своём.
— У нас даже лишнего места нет! Где ты спать будешь? В прихожей, на коврике? — сердилась родственница.
— Я не собираюсь спать, посижу в кресле, — спокойно возразил Алан. — Не спорьте, Василиса Аркадьевна, так будет лучше — нам предстоит беспокойная ночь. Я всё равно никуда не уйду, даже если коврик — единственная альтернатива!
— Почему? Боишься спать в одиночестве? — съязвила недовольная, но уже почти сдавшаяся бабушка.
— Боюсь, что один псих ворвётся сюда среди ночи, а меня не будет, и его никто не остановит, — тихо ответил он, глядя на меня.
