Должно быть, в этом году мы никуда вместе с папой не поедем. Возможно, и в следующем. И вообще никогда.
Я застонала от разочарования и поспешила зажмуриться. Глаза защипало еще сильнее, и я машинально потерла их рукой, отчего стало только больнее.
Кто-то мягко коснулся моей руки, призывая остановиться.
– Погоди, – сказал Стас чуть хрипловатым голосом и осторожно отвел мою ладонь подальше. – Сделаешь только хуже.
Я вздрагиваю от неожиданности, когда чувствую его прикосновение к своему лицу, все еще не способная умерить внутри пыл после битвы. Аккуратно и бережно Стас что-то промокнул вокруг моих глаз, а затем стал вытирать выше, на лбу.
– Готово, – Стас отстранился и сел рядом. Только после этого я рискнула вновь открыть глаза и попробовала хорошенько проморгаться. Стало действительно лучше, если в сложившихся обстоятельствах подобное определение вообще было возможно.
Из противоположного конца зала послышались тихие шаги. Кто-то шел медленно и осторожно, мягко продвигаясь к нам. Мое тело напряглось, и я уже собиралась встать, но Стас придержал меня за плечо, не позволив подняться.
– Тише, – Стас провел ладонью по моим волосам, точно не рискуя вновь коснуться кожи. – Это твой отец.
– С чего ты взял?
– Любой нормальный человек увидел бы кровь еще с порога и поспешил уйти куда подальше, а не приблизиться.
Не успел Стас договорить, как на пороге зала, озираясь по сторонам, с пистолетом на изготовку, показался отец. Папа оглядел помещение, тяжело вздохнул и опустил пистолет. Он провел рукой по волосам, в которых за последнее время прибавилось седины. Он выглядел озадаченно, и все же тревога и страх, что отчетливо читались в его глазах, когда отец только зашел, рассеялись, а поза стала расслабленнее. Думаю, папа просто был рад тому, что я жива. Но это не отменяло последствий, с которыми теперь нам всем предстояло иметь дело. За ним в зал зашла и мама.
– Я не представляю, как мы все это объясним Татьяниному отцу. – Папа убрал пистолет в кобуру.
– Предлагаю вновь разжечь огонь и спалить к черту этот зал, – послышалось откуда-то сбоку, и я обернулась на голос.
Макс сидел на полу, весь, как и я, перепачканный кровью. Он щелкнул пальцами, и над ними появился огонек.
– Только скажите.
Папа поспешил к ведьмаку. Виола положила голову брату на плечо и смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. По ее щекам беззвучно текли слезы. Она даже не моргала. Диана старалась держаться подальше от других и все время трогало лицо, пытаясь успокоиться. Ну а Артур… скажем, Артур с наслаждением изучал, из чего состоял древний вампир, изливая остатки своего гнева в крайне бесполезное русло.
– Ты уверен, что хочешь все здесь сжечь вместе с телом Владимира? – уточнил мой отец, с сомнением рассматривая, во что превратился зал.
Макс посмотрел на братьев и сестер. Возражений ни у кого не было.
– Да, уверен.
Мама подошла ко мне и опустилась рядом на колени. Она занесла руки над моей опухшей лодыжкой и принялась нараспев произносить заклинание. Из-под ее пальцев тут же пошло светло-желтое свечение.
– Ты же знаешь, у меня и так все зарастет.
– Знаю, – мама шмыгнула носом, не поднимая на меня глаз. – Но так ты хотя бы будешь меньше мучиться, пока это не произойдет. Не могу вынести, когда тебе плохо.
Стас, сидевший рядом со мной, легко толкнул меня плечом и показал глазами на мою упрямую и такую своевольную мать. На мою маму, что всегда желала мне только добра и вечно причиняла зло.
Стас помог мне оттолкнуться от стены. Поддерживая, он позволил мне подобраться ближе к матери и крепко ее обнять.
– Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? – сказала я, прижимая ее к себе, пусть мамины волосы и щекотали неприятно лицо.
Мама ответила на объятия и, не сдержавшись, заплакала сама.
– Конечно знаю, моя хорошая.
Мы смотрели со стороны леса, как пожарные тушат зал. Огонь перекинулся и на улицу, сжигая дотла магический сад. Языки пламени жадно ласкали территорию, пытаясь отхватить себе все больше, но Макс с Виолой не позволяли огню окончательно разбушеваться, стараясь удерживать эпицентр там, где нам было нужно. Там, где были улики.
Стас накинул мне на плечи свой порванный пиджак и обнял сзади. Прическа моя давно развалилась: пряди, слипшиеся от крови, рассыпались по плечам. Я сцепила свои пальцы с пальцами Стаса в замок и смотрела, как сгорает наше прошлое, а вместе с ним и большая часть проблем и тайн. У нас не осталось ничего, кроме надежды на будущее. Будущее, которое мы построим сами, без оглядки на чужие планы и фантазии дергающего за ниточки кукловода, чьи останки сейчас доедал жадный огонь.
– Клан древнего не спустит вам его убийство просто так. Вас будут искать, и далеко не люди, – сказал отец, оценивающе наблюдая за нашими со Стасом объятиями.
– Вряд ли у такого кочующего психопата был кто-то еще. Он больше похож на одиночку, который развлекал сам себя, как умел, порождая новых отпрысков и бросая тех на произвол судьбы.
Отец пожал плечами.
– Время покажет, кто из нас прав.
