Второй взгляд на стену был явно лишним, но Адам проявил чудеса стойкости и бровью не повел. Змей, кажется, и впрямь провел с ним воспитательную беседу, значит, мальчишка останется паинькой, если начать задавать ему глупые вопросы. Например, что не так с вишневым садом, да и со всем особняком? Ева скосила на него взгляд, в очередной раз поразившись, каким дылдой он кажется рядом с ее новыми ста пятьюдесятью сантиметрами роста. А Адам ведь еще вытянется в итоге, судя по всему.
«Гаденыш мелкий!»
Спохватилась, пытаясь поймать подселенца за хвост, но злость оказалась ее собственной. Да и как было не злиться, когда по его милости она умерла? Змей, конечно, уверял, мол, Адам не специально, что не хотел… Много кто чего не хотел, однако ж, результат куда девать тогда? Она, например, не хотела обжираться до поросячьего состояния, только ведь обжиралась, тварь безвольная. А он просто тварь…
«Так бы и пнула!»
Стоит такой невинный аки ангелочек застенчивый в этом своем костюме, словно в скафандре, отделяющем его от остальных. Еще и на дверь лифта пялится так пристально, будто мысленно торопит тот. Это чего у них, получается, смена караула, что ли? Он теперь ее боится?
— Чего? — спросил Адам и повернул к ней голову.
Из-за этих его ледянющих глазищ Ева вздрогнула и отступила, вжавшись в стену. Но язык, как и вчера, сработал на опережение:
— Объясни про сад.
Эмоцию, промелькнувшую у него на лице, считать было невозможно — так быстро это случилось, только отметить сам факт. Может, и не зря он паковал себя в этот костюм, застегиваясь на все пуговицы…
— Особняк стоит между миров так, что каждая его часть выходит в свой мир. Там, где Змей разбил сад, сейчас зима. Ворота, где мы выйдем, располагаются в мире, в котором лето, поэтому куртка и не понадобилась. Всего где-то десять миров, и с каждым есть… скажем, договор, согласно которому мы можем получать у них материю, а взамен поставляем энергию. Ее обычно пускают на улучшение экологии и дешевые продукты для бедных. Для последнего, а еще для лекарств от редких заболеваний поставляются разработки, чтобы обмен стал более равным.
Вообще, она училась на физика-информатика и, несмотря на все свои беды, в итоге закончила, пусть и заочно, но сейчас вместо мыслей про E=mc2, где массу приравнивали к энергии, в голове возник образ грустной бабы Яги из мультика про Змея Горыныча, где та собиралась экологию улучшать. Не, так-то местный Змей молодец, получается, пусть и не счастье даром. Хотя…
— А лаборатория?
— Не знаю. У меня нет туда доступа.
— А?..
— Это медблок, — правильно понял ее Адам. — Он, конечно, в корпусе, соединяющем лабораторию с особняком, но это чтобы быстрее прооперировать в особенно плачевных ситуациях, — мальчишка поморщился, вспоминая что-то свое с этим связанное, однако мысль решил не развивать.
Ева с его решением была не согласна.
— И ты такой «талантливый» туда не попал?
— «Ужас» на андроидов не действует, а огребать от стражей то еще удовольствие.
Ох, ты ж, господи! Обижают бедного мальчика и без нее — даже досадно. Но стражи, гоняющие Адама, так и тянули дальше в мысли Древо Познания. Нет, ну лаборатория со, скажем, библиотекой, пускай электронной, с книгами, раскрывающими тайны Вселенной, очень даже за оное сойдет. Это что же получается, на самом деле книги — Запретный Плод? А как же тогда те, которые читала сама Ева?
«А их на удобрения!» — откликнулся кто-то добрый в голове.
И снова не подселенец — всего лишь «голос разума», свой, родненький. Ощетинился и шипит на Адама, как кошка на чужака. Охраняет. Может, подселенцы из-за «голоса» и притихли? Значит, на Адама их не вытянуть. Вот жеж! Так ведь и придется напрашиваться к Змею на аудиенцию.
Хм…
Разве Змею не на руку, чтобы Адам вкусил Запретный Плод? Или надо заморочиться и соблазнить сначала Еву, то есть ее?
Она нахмурилась и искоса посмотрела на мальчишку, но столкнувшись с его ледяными глазами цвета ноябрьского неба, зажмурилась и отвернулась. Настала ее очередь пялиться на дверь лифта.
К счастью, ехать оставалось недолго. Но вместо ожидаемой гостиной или хотя бы коридора в теплых тонах они вышли на подземной парковке на несколько автомобилей. А ведь была надежда, что их компанию разбавить хотя бы таксист…
— В этом мире детям разве разрешено садиться за руль?
Ого! Он своими зенками еще и молнии пускать умеет.
Ева поежилась, но отступать не собиралась:
— Серьезно. Ты, значит, поведешь, и тебя никто из местных полицейских — или кто тут у них? — не остановит? Ну, там, предъявите права и все такое.
Молнии продолжили бить. «Голос» шипеть.
— Во-первых, — Адам шагнул ближе и, ухватив за локоть, потащил Еву за собой к стоящему ближе к выезду внедорожнику, — я старше тебя. И по сумме прожитого, и тем более по приобретенному опыту, и даже внешне. Во-вторых, благодаря спецномерам никто не посмеет нас остановить.
— И в каком это месте ты старше?
— Показать? — Он не сбавил шага, но голос этого «взрослого» очень так по-мальчишески звенел, пусть и гневом.
— Валяй, — разрешила Ева, их перебранка почему-то ее развеселила.