— О! Стоило бы задать этот вопрос убийце Маргариты фон Вальдек**. Или Алану Тьюрингу***. Или…
— Отвечай по существу!
— Разными способами. Самое простое — покрыть ядом кожицу. Здесь подойдет любой плод, но лучше взять тот, что аппетитно выглядит. Помимо ядов, сгодятся бактерии, вирусы и аллергены. Впрочем, все это может не сработать из-за нечувствительности клиента к тому или иному компоненту или из-за хорошего иммунитета. То есть, даже если подойти к делу основательно и вырастить особенный сорт, что будет смертельным сам по себе, всегда остается шанс… Лучше выбрать способ попроще и понадежнее.
— И часто ты брался за дело основательно? — уточнил брат.
Он решил подойти поближе, но Михаэль и сам уже заметил черноту цепи, привязавшей незнакомца к стволу. Все-таки «садовник» здесь пленник, а здание — тюрьма, в чьем разрушении не было ничего страшного, ведь Ее цепь могла держать вечно. Зачем только тратить на него тьму, ведь силы в узнике совсем не чувствовалось. Хотя… покорность огненных тварей говорила скорее об обратном.
— Не имею привычки травить свои творения.
— Почему? — усмехнулся Люцифер.
— Моветон, — мужчина вернул усмешку.
Огненный меч со звоном воткнулся в сочленение звеньев, захрустел, грозя сломаться, но совладал, и тьма с шипением отступила, съежилась ржавым металлом, затерялась, смешавшись с опавшими листьями. Но та часть, что крепко стягивала руки и грудь незнакомца, осталась целой, ее-то клинок и припечатал к мрамору, переводя из Ее пленников в пленники Люцифера. Однако ж мужчина и бровью не повел, а его глаза оставались закрытыми.
— Какое самообладание! — похвалил брат. Настроение его явно улучшилось, но именно в таком он и совершал каждую из своих ошибок.
«При чем тут самообладание, когда ты только что сильно облегчил его участь?» — устало подумал Михаэль и положил руку на эфес, в надежде хоть что-то исправить в случае, если предчувствия сбудутся.
— Скажи-ка, садовник, за что тебя здесь заперли, приковав на тьму?
— За то, что сумел превзойти.
— Превзойти? — удивился Михаэль, и волна возмущения накрыла его с головой, смывая осторожность и осмотрительность. — Никто не может превзойти Ее!
Брат сотворил из пламени новый меч, которым ткнул незнакомца в бок, пока еще не раня, лишь угрожая.
— И в чем же ты Ее превзошел? В выращивании яблок?
Тонкие губы пленника дрогнули в улыбке, он развернул к Люциферу голову и приоткрыл мутно-серые глаза в алом обрамлении. Сверху, как по заказу, налетел порыв ледяного ветра, погасил меч Люцифера, заставив его с Михаэлем отступить от пленника. Но листья, сорванные с дерева и поднятые с пола потоками воздуха, закружились по залу, и из их мельтешения родилось видение.
Она с теневым мечом на изготовку стояла в метре от незнакомца, пришпиленного точно таким же клинком к стволу, непривычно взволнованная, с растрепавшимися волосами, так непохожая на Свою величественную версию, восседающую на имперском троне. Позади Нее типовой андроид-врач держал на руках спящего черноволосого мальчишку — Адама. А вот девочка-монстр с теневыми наростами на голове и руках была им незнакома и внушала опасение — она как будто собиралась напасть на Императрицу.
— Ты нарушил закон! — бросила Мать незнакомцу.
Его губы разошлись в кровавой улыбке:
— Нет такого закона…
— Негласный! — Она в отчаянии взмахнула свободной рукой, но тут же опустила, поняв, что собеседнику бесполезно что-то объяснять. — Ты не должен был. Но ничего, я все исправлю… Я исправлю…
— Не смей! — закричал мужчина, но Она лишь качнула головой, не желая больше его слушать.
Послушала девчонка, все это время готовившаяся напасть, нахмурилась, недовольно скосилась на кричавшего, шумно выдохнула, и чернота посыпалась с нее на землю. Когда Она обернулась, от монстра уже ничего не осталось, а на его месте стояла Ева, того самого возраста, в котором ее отдали на воспитание Михаэлю.
— Идем! — Она протянула Еве руку, та неохотно уцепилась за нее, и все четверо скрылись в портале, оставляя раненого мужчину в одиночестве.
Видение закончилось. Листва опала. Михаэль отпустил эфес меча, чтобы ухватить за шкирку Люцифера, едва снова не бросившегося к пленнику.
— Что ты сделал? — закричал Люцифер. — Что?!
Мужчина, уже полностью раскрывший свои светло-серые глаза, снова пожал плечами:
— Спроси свою мать.
Михаэль напрягся. Нет, голос пленника звучал все также ровно, можно сказать, обыденно, без привычного пиетета, с которым к Ней обращались дети и подданные. Но не было здесь ни презрения, ни безразличная, и все же не равный говорил о равном — сильный помянул того, кто слабее. Сдержаться оказалось сложнее, чем обычно, но брата все же не выпустил, утащив вслед за собой в арку портала, а затем во дворец, где сдал гвардейцам. Ему требовалось прийти в себя и поговорить с… Смешно! Как поговорить с Той, которой больше нет? Вовремя сбежала! Как будто предчувствовала!.. И кто сказал, что Она не сделала ничего негласно запретного? Чего-то похуже того, в чем обвинила Своего пленника?