Сад искусителя полностью

— Ноет, — Ева фыркнула, заслужив его слабую улыбку. — Мог бы тоже сбежать, через междумирье. Его бы даже не сожрали — он невкусно пахнет для элементалей.

Эль вымучил новую улыбку, вяло потрепал ее по волосам, но привычных нравоучений, что им с Адамом надо жить дружно, не последовало.

— Давай я тебя освобожу? — предложила она: антрацит рвал магию покруче теней, слово только не брал — незримое оно, хоть и весомое.

— Не нужно, — мужчина мотнул головой. — Лучше уведи Адама через междумирье куда-нибудь еще. Не ко мне. В другой мир, подальше отсюда.

— Не хочу, — надулась Ева, ей до смерти не нравилась идея помогать вредине, и вскрикнула, уже от боли, когда пальцы Элу сжали ее плечо.

— Лилит… Спаси… Адама… Спаси его…

Прозвучавшее слово пронзило неминуемостью, и девочка заплакала, от боли и страха предстоящего, от которого уже не отвертишься.

— Прости, — мужчина разжал пальцы и снова попытался погладить ее по голове, но она увернулась. — Прости… Я не мог… иначе…

Ева мотнула головой, развернулась и кинулась прочь, на ходу ныряя в междумирье, где разревелась вволю, пугая плачем местных обитателей.

Плакала, кажется, долго, потому что, когда, успокоившись, решила вернуться, вредины Адама в первой белой комнате не нашлось. Пришлось искать, ныряя туда-сюда из пространства в пространство, тратя драгоценные силы. Но бросить не могла, не только из-за сказанного слова, хотя в первую очередь из-за него.

Мальчишка обнаружился в жуткой комнате, полной странных устройств и приспособлений. Он полулежал в высоком кресле с откинутой спинкой, его ноги и руки были привязаны к подлокотникам и нижней части на плотные теневые ремни.

«Снова расход энергии» — вздохнул голос предков, будто она и без него это не понимала.

Но подошла ближе и полоснула когтями по ближайшему ремню. Вредина не отреагировал — был без сознания. Вот еще морока теперь будить! Не на себе ж его таскать — не утащит! От злости второй взмах получился неровным, задев руку мальчишки. Адам поморщился и открыл глаза, сонно осмотрелся и, заметив Еву, нахмурился. Она быстро зажала ему рот ладошкой и приложила указательный палец к губам, призывая к тишине. Мальчишка, к ее удивлению, кивнул и, стоило убрать руку, кричать не стал. Тогда она быстро расправилась с ремнями, удерживающими ноги, и помогла ему спуститься. Стоял он с трудом, опираясь одной рукой на кресло, а стоило отцепиться, шатался и падал. В последнюю такую попытку Ева кинулась его подхватить, успела, но сбила стальной поднос с инструментами на пол.

Тут бы им и сбежать, пока дребезжание металла об пол не прекратилось, но они замерли нашкодившими котятами, глядя, как на шум отворяется дверь. Появившаяся в проеме Ашера довольно усмехнулась, заметив Еву, и крикнула кому-то в коридор:

— Решеф, готовь огонь!

Адам, хоть и был под каким-то заклятием, мешающим ему двигаться, опомнился первым, когда все те же взрослые вслед за Ашерой стали заполнять комнату. Он оттолкнул от себя Еву и заорал:

— Лили! Беги! Беги от… — на последнем слове заклинание Ашеры листом лодоицеи6 закрыло ему рот.

Ева успела до конца закрыться антрацитовой броней, когда в нее прилетел огненный шар. И все могло бы закончиться хорошо, если бы вредина Адам не использовал слово, прозвучавшее не до конца, но прозвучавшее…

Оставшуюся часть видения Ева наблюдала сторонним зрителем, потому что там ее душа разлетелась мелким крошевом, дробью навылет проходя сквозь головы и сердца злых взрослых, опадая кроваво-черной крошкой на пол. Только Ашера успела закрыться от смертельного удара, но ее все равно задело, на несколько минут опрокинув на пол и лишив сознания. Картинка вслед за ней мигнула, вернувшись ровно на том моменте, когда женщина поморщилась от боли и приоткрыла глаза. Комната больше не была белой, стены и пол покрывало черное крошево, местами собираясь в кучи, напоминающие человеческие тела. На коже раненой руки самой Ашеры расцветал антрацитовый узор, чей вид заставил ее замереть в ужасе, а потом приняться истерично призывать одно исцеляющее заклинание за другим, но ничего не помогало — ничего не могло помочь, и женщина это прекрасно знала, хоть и не хотела осознавать. Должно быть, она так долго просидела, погружаясь все глубже в пучины отчаяния, если бы не вспыхивающие то тут, то там синие вспышки, и следом хныкающий голос маленького мальчика не повторял:

— Вернись, Лили! Я прошу тебя, вернись!

Ашера поднялась и пошла на голос, не сразу заметив сидящего на полу Адама. Правой рукой он обнимал бесцветное тело Лилит, левой притягивал очередной осколок ее души, очищал от чужой крови и смерти и склеивал с уже собранными. Женщина обошла его со спины, тронула за плечо, привлекая внимание.

— Адам, милый…