Сад искусителя полностью

В ответ по ней скользнули взглядом его безумные глаза, ставшие вдруг бездонно синими и невыносимо холодными. То, как он выглядел, да еще случившееся словно подтверждали правильность ее намерения девчонку сжечь, а душу мальчика извлечь, очистить и влить обратно в Илу. Как будто тот мог вновь стать прежним! Да даже если и смог бы, кто теперь извлечет? Кто очистит? А ведь она поначалу думала, что главная сложность заключалась в том, чтобы убедить Илу принять ее дар… Что ж, раз она выжила, то хотя бы избавит мир от монстров, которым муж в своем помешательстве помог появиться на свет.

— Адам, прекрати! — не терпящим возражения голосом потребовала Ашера и, когда ее не послушались, протянула руку, чтобы остановить попытки мальчишки собрать душу Лилит.

Но Адам щелкнул пальцами, и застрявший в плече Ашеры осколок кинулся ему в ладонь. Пока женщина кричала от боли и останавливала кровь, до нее вдруг дошло, что осколок не просто нанес смертельную рану — он выпил часть ее силы! И если здесь обошлось лишь частью, то у остальных!.. И все это Адам собирал в девчонку! Ашера снова дернулась остановить мальчишку, но столкнулась с его словом:

— Ты не обидишь Лилит. Никто не посмеет причинить ей вред. — И пока она замерла, переваривая услышанное, он добавил: — И меня. Меня ты тоже не обидишь, — и вернулся к своему занятию.

А когда Ашера решилась пойти против слова, поняла, что не может, правда, не может, будто то сказал не мальчишка, а сам Элохим. Адам тем временем притянул последний осколок и, повторив свое нехитрое заклинание, вернул его в девчонку. Лилит судорожно вздохнула, открыла выцветшие до серо-голубого глаза и стала озираться по сторонам, но столкнувшись взглядом с Ашерой, снова лишилась чувств, в этот раз просто упав в обморок.

«Не все осколки» — поняла женщина и заставила себя перехватить запястье Адама, прежде чем тот продолжил.

— Не надо, — сказала она. — Лилит в порядке. Сейчас я позову андроидов, и они вас подлечат. Не бойся, милый, все будет хорошо. Я о вас позабочусь.

Адам с минуту смотрел на нее, потом с готовностью закивал. Все-таки он был всего лишь маленьким мальчиком, привыкшим полагаться на взрослых, и не знал, что слово можно обойти, особенно такое бесхитростное.

Ева пришла в себя на полу собственной комнаты. Одна — в этот раз видение вышло без вылета, что не могло не радовать. А вот почти пустое ведерко с фисташковым мороженым в руках заставило выругаться. Да что ж такое-то! Мало ей страшных видений о прошлом — еще и ожирение приветы передает! Нет, конечно, ей до него в этом теле еще жрать и жрать, но если так и дальше дело пойдет!..

— Ладно! Завтра позанимаюсь чем-нибудь физически активным!

Сегодня требовалось переварить увиденное, и не побежать при этом сломя голову к Змею выяснять, что за фигня творится. Творилась…

«Ага, — поддел „голос разума“, — в прошлый раз все примерно так и начиналось».

И ведь он был прав.

«Давай на лестницу! — велел „голос“. — Как раз, пока ходишь вверх-вниз, и обдумаешь. Совместишь бесполезное с полезным, хоть раз в жизни в ноль выйдешь».

В этом было больше здравого смысла, чем в мимолетном желании взломать родительский контроль у Шемеш, или любой другой подобной идее. Так что она переоделась в спортивный костюм и кроссовки и пошла заниматься степ-аэробикой.

Поначалу выходило плохо. Мысли путались, Ева оступалась, благо успевала цепляться за перила и возвращала равновесие. Потом приноровилась, и монотонный шаг вверх-вниз помог рассортировать все, что узнала, на ценные и сомнительные сведения. К первым относилась история с тем, что ее душа была разбита на множество осколков. И судя по тому, что Адам снова ту недавно склеивал, разбита минимум дважды. А вот мысли Ашеры, что в первый раз собрали не полностью, штука сомнительная, как и сама дамочка. Почему она не умерла? Повезло, что осколок не задел жизненно важных органов? А что насчет черного узора, перепугавшего ту до истерики? Что он значил? И если у Евы ядовитая душа, почему Адам не отравился, пока собирал? Так-то Змей говорил про иммунитет… Получается, если бы мальчишку задело, он все равно не погиб? Тоже странно, что не задело, когда остальных в комнате изрешетило. Или?..

— Ева, милая, что это ты делаешь? — на лестничной клетке первого этажа стоял Змей и с любопытством наблюдал, как она спускается.

Первым очнулся стыд, проступив румянцем на щеках. Придется теперь признаваться, что обожралась как свинья — куда только влезло! А ведь ее предупреждали, что надо бы менять пищевые привычки, пока есть возможность. Вот и доотнекивалась, что это теперь не про нее! Было ведерко с мороженым, и нет его. Только пять килограмм жира на жопе за ночь вырастет, и нифига.

— Ева? — в голосе Змея звучало искреннее беспокойство.

Он там, случайно, не подумал, что она вслед за Адамом в город сбежать удумала?

— Да я так, — поспешила заверить Ева, — решила степ-аэробикой заняться. Лишние калории согнать.