Узора не было. Кожа на запястье и ладони имело чистый розоватый оттенок, может, бледнее, чем хотелось бы. Однако радоваться пока не стоило, стоило проверить проклятие осколка магией, а еще временем — в прошлый раз оно проявилось лишь через несколько дней. Люцифер попробовал призвать огонь, но у него ничего не получилось, как и с другими заклинаниями. Он предпринял еще несколько попыток, и все они оказались тщетными. Ладно, корень зол мог скрываться в капельнице с чем-то прозрачным, трубка от которой заканчивалась катетером, вставленным в его локтевой сгиб. Получается, долго здесь валяется, раз катетер. Следом пришла мысль выдернуть его к бездне, но передумал так же быстро, потому что травить или применять блокаторы магии Змею точно не требовалось — Люцифер еще в Империи присягнул тому на верность, ни разу не заставив засомневаться в своей верности, даже в тот день, когда убил Михаэля.
Он отдал брату свою копию координат с миром, куда утянуло душу Адама, чтобы объясниться или хотя бы попытаться. Ашера всех своих принцев создала сильными, но прокаженными, ведь ее попытки заполучить
Жаль, счастливой встречи не случилось, а ожидание той, что по итогу произошла, затянулось до новой трагедии. Без координат Люциферу пришлось ориентироваться на душу брата, и он совершенно не ожидал, что Михаэль от него закроется. В итоге он оказался вынужден продираться по магическому следу от самой Империи, стараясь не обращать внимания на раздирающие ее войны. Спешил, не давая себе ни как следует выспаться, ни отдохнуть, и все равно добрался лишь к концу нелицеприятной сцены, когда невменяемого Адама арестовывали местные стражи закона. Нескольких магических пассов хватило, чтобы считать историю мальчишки в этом мире, и озвереть от осознания собственной причастности к случившемуся. Опять! Опять он, желая поступить правильно, все испортил!
Михаэль больше не прятался, и теперь найти его не составило труда. Брат ждал в роскошном номере, вальяжно попивая вино у персонального бассейна. Заметив взбешенного Люцифера, он приподнял бокал на манер тоста и залпом осушил. Вино было оранжевым.
— Зачем? — Бездна в свидетели, Люцифер пытался держать себя в руках, несмотря на ярость, разрывающую его изнутри.
— Хотел бы я вернуть тебе этот вопрос, но за все время так и не определился, какое из своих «Зачем?» спросить. А вот ответ придумал. Затем, чтобы тебе не пришлось дурманить разум очередного болвана, когда кукла с дырками в душе решит возродиться. Конечно, мальчишка наверняка тоже возродится, но грех содеянного не даст ему жить долго и счастливо. Ну, или мое проклятие. Что-то из этого точно не даст.
— Возродится? — стараясь не концентрироваться на последних словах, переспросил Люцифер. За возможное проклятие он не переживал — Змей наверняка умел с таким справляться, раз уж обещал избавить от антрацитового узора.
— Как ты думаешь, чего такого бедняга сделает, когда на трезвую голову осознает, что натворил?
Он не помнил, как набросился на Михаэля, какие заклинания использовал, пытался ли тот защититься… Голова до сих пор пестрела мешаниной из разрозненных осколков, случившегося тогда. Вот он сам пытается отдышаться, а по острию больше не огненного меча струится и капает кровь с черным вкраплением проклятия. Вот разлитая по полу лужа рыжего вина, отчего-то напомнившая закаты Империи. Вот истерично хохочет призрак Михаэля, и пальцы его, при жизни изрезанные осколком души Евы, все в черных узорах, даже после смерти. Вот Люцифер прижимает к себе окровавленное тело и требует у задумчиво осматривающегося Змея: «Спаси! Спаси моего брата!», а тот зачем-то переспрашивает: «Веспера?»
На следующий день Люцифер так же, как сейчас, очнулся в медблоке особняка Змея и получил справедливый приговор:
— Придется тебя «заморозить», чтобы проклятие не распространилось дальше, и ты им еще кого-нибудь не запачкал.
Очень хотелось спросить про Михаэля, но слышать ужасные новости сил не было, потому он задал вопрос, который шел вторым в списке терзающих:
— А мальчишка?
— С ним придется поработать. Долго и усердно.