Сад лжи. Книга 2 полностью

Рэйчел задрожала. Ей стало страшно. Так страшно, как, может быть, не было страшно там, во Вьетнаме.

— Нет, это слишком мрачно. Слишком официально. Пожалуй, лучше вон тот… — и Сильвия указала на образец обоев, которые ей нравились. — Теперь ты видишь, насколько они выигрышнее? — сказала она Никосу, прикладывая образчик к гипсовой перегородке. — Прямо-таки вбирают весь свет с улицы. Чувствуешь себя так, будто находишься внутри одного из полотен Ван Гога.

— Да, — задумчиво кивнул Никос. — Думаю, ты права. Снова права. Ну и ты должна отдать мне должное. Я знал, что этому дому больше всего необходимо, — он обернулся к Сильвии и, блестя улыбающимися черными глазами, заключил. — Ты!

Его тяжелая теплая рука легла ей на плечо.

Образчик обоев с яркими желтыми подсолнухами выскользнул и скатился на пол. Маляры ушли, в доме никого кроме них не было. Позднее дневное солнце наполнило комнату сиянием, напоминающим по цвету темный мед диких пчел. Прислоненные к окнам высокие стремянки отбрасывали продолговатые колеблющиеся тени на прикрытый кусками материи пол. Сверху, с водосточного желоба, через окно доносилось воркование голубей. Растерянная, с сильно бьющимся сердцем, Сильвия лихорадочно думала:

«Что же мне делать? Ведь я хочу его. Но вот только готова ли я принять все то, что должно за этим последовать? Любовь и, возможно, даже замужество? Нет. Хотя может быть…»

И тут же:

«Нет. Не, не знаю. Не могу думать, когда его рука вот так прикасается ко мне!»

Тепло от руки Никоса растекалось вниз по спине, вызывая во всем теле томление и желание близости. Боже, до чего замечательно снова испытать подобное состояние! После того, как прошло уже много-много лет.

Сильвия вздрогнула, наблюдая за кружащимися в наклонных солнечных лучах мельчайшими частичками пыли. Такая же частичка тревоги закралась теперь в ее сердце. Если Никос узнает о Розе, станет ли он по-прежнему желать ее? Когда поймет, что все это время она обманывала его, лишая того, чего, возможно, он хотел больше всего на свете? Больше, чем…

И потом, думала она, ее жизнь изменится. Хочет ли она подобных перемен? Раньше долгие годы она делала лишь то, что считалось правильным. То, чего все от нее ожидали. Зато теперь у нее появилась возможность действовать так, как хотелось ей самой. И до чего же это приятно!

Она слегка отстранилась от лежащей на ее плече руки.

— Плетеная белая мебель. Так я себе представляю обстановку. Чтобы все напоминало сад. Да, эта комната должна выглядеть именно так. Подушки — только из японского расшитого яркими цветами шелка… а там, у окна, будет стоять плетеная корзина с сухими цветами…

Но Никос, она видела это, не слушал. Он начал медленно, кругами, массировать ее плечи, глубоко вдавливая большие пальцы и ослабляя напряжение мышц.

— Никос, — не слишком уверенно запротестовала она, — я смотрю, тебя совсем не интересует мое мнение. Ведь ты же нанимал меня, чтобы…

— Ты слишком худая, Сильвия, — перебил он ее. — Я прямо чувствую твои кости. Совсем как скворец.

— Воробышек, — поправила она с нервным смешком.

— Ты хочешь, чтобы я перестал массировать?

— Да… нет… это так приятно. Но, Никос, я думала, ты хочешь вместе со мной выбрать обои. Я только могу тебе посоветовать, что, на мой взгляд, лучше подойдет, но окончательный выбор за тобой. Ведь это же твой дом.

— Мне нравится то, что нравится тебе.

Его ладони гладили теперь ее руки в том месте, где кончался короткий рукав летней блузки. Едва пальцы Никоса соскользнули с ее плеч, Сильвия покрылась гусиной кожей.

— Никос… Если ты не будешь слушать, то мы никогда не закончим.

— Я что — как последний эгоист, не давал тебе заниматься другой твоей работой?

— «Другой работой»?

— Разве управлять банком — не работа?

Он улыбнулся, и глубокие складки на смуглом лице стали более заметны.

Сильвия поняла. Он не шутит. В его словах она увидела себя со стороны, глазами Никоса. Для него она была женщиной, которой возраст принес не слабость, а силу. Для него она была женщиной, не просто сохранившей остатки девической красоты, а по-прежнему красивой. И, наконец, женщиной, которая научилась пользоваться своей головой.

Да, банк действительно лежал на ней. Конечно, Джеральд в большей степени отвечал за дела банка, чем она сейчас. Но все же, когда она появляется теперь на заседании правления, никто не начинает прочищать горло и вращать глазами. Мужчины встречали ее уважительно, смотрели ей прямо в глаза и внимательно выслушивали ее предложения.

Господи, страшно даже вспомнить все те опасения, которые преследовали ее столько лет! Она таскала их с собой, как делала это Рэйчел со своим любимым старым детским одеялом, пока ей не исполнилось два годика. Только теперь Сильвия впервые за свои пятьдесят восемь лет чувствовала себя по-настоящему свободной.

Связать свою судьбу с Никосом? Этим, подумала она, можно только все испортить.

— Никос…