Из-за спины гиганта вынырнула девушка – вся в черном, волосы короткие и тоже темные. Лет шестнадцати, но лицо ее казалось жестким, а взгляд – острым, и это было заметно даже в темноте. Руки она сложила на груди, а одну ногу с вызовом выставила вперед. Присутствие девушки успокоило Луизу не больше, чем появление ее спутника. Отца… или кто он ей?
– Спасибо, что подошли, – как можно беспечнее проговорила она, – но у меня правда все в порядке. Погода кошмарная – вы идите, не мерзните. Я тут разберусь и скоро уеду.
Девушка поймала ее на слове и, повернувшись спиной, зашагала прочь.
– Не можем же мы вот так вас бросить, – сказал мужчина. – Подожди, Харпер.
Та остановилась. Он вынул из кармана ключи и протянул ей.
– Отведи леди внутрь и сделай ей кофе. И обогреватель включи, а я пока залатаю колесо.
– Чего?! – возмутилась его спутница.
– Нет-нет, – запротестовала Луиза. – Серьезно, в этом нет никакой необходимости.
Мужчина бросил на нее очень терпеливый взгляд, еще больше возмутивший Луизу. Потом помахал ключами и снова посмотрел на Харпер.
– Ну, вперед.
– Мне надо домой, – заявила она. – Макс ждет свой чай.
– Это займет всего полчаса.
Девушка снова сложила руки на груди.
– Так. Хорошо. Вот что, мистер Пи,
– Слушайте, – вмешалась Луиза, подозревая, что они забыли о ее присутствии. – Вы правда очень добры, но я сама справлюсь.
– Да ну? – Харпер шагнула с тротуара в лившийся из машины свет. – И когда вы последний раз латали покрышку на «BMW X5»?
Луиза открыла рот, чтобы сказать, что когда-то латала, но это тоже было бы ложью. Надо бы объяснить малолетней всезнайке, что за свою жизнь она поменяла и залатала немало шин, просто это была не ее машина. Сама она ни за что не выбрала бы что-то настолько… непрактичное. Но, пускаясь в объяснения, рискуешь выглядеть еще более жалкой, поэтому Луиза промолчала.
– Я так и думала, – усмехнулась девушка.
– Слушайте, – пробормотала Луиза, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией, – я тут не…
Харпер наклонилась к багажнику и достала домкрат.
– Не волнуйтесь, я не уеду на ней кататься по окрестностям. Обещаю.
– Идем, – вмешался загадочный мистер Пи, опуская ключи обратно в карман. – В том, что касается машин, Харпер – настоящий гений, и она права. Она сделает все гораздо быстрее меня. Пусть работает, а мы с вами пойдем в тепло.
Шагая к тренажерному залу, Кас оглянулся через плечо: женщина шла за ним. Вообще-то, он ожидал, что она отошьет их обоих – его вмешательство ее явно не обрадовало. Это напомнило ему времена, когда он доводил Аннику до белого каления, думая, что помогает, а на самом деле «относился к ней, как к одному из этих своих безмозглых идиотов из зала».
Во второй раз за сегодня он отпер облупившиеся двойные двери. Эхо ворвалось в пустой коридор, повторив щелчок выключателя. Свет озарил голые белые стены и щербатый бетонный пол. Он пошел по коридору, повернул направо, в главный зал (тоже серый, но на полу – старый паркет). Пройдя через весь зал, он распахнул дверь в свой крошечный офис, которую не запирал никогда. Внутри Кас включил масляный обогреватель, поставил перед ним коричневый пластиковый стул – садитесь! – а сам отошел к колченогому столику, на котором стояли электрический чайник и кружки.
Через несколько секунд он вдруг сообразил, что не слышит ее шагов, и бросил взгляд в окно в перегородке, отделявшей его офис от зала. Молодая женщина, стоя в коридоре, с любопытством заглядывала в зал. Любоваться тут было не на что. Основной зал в той части здания, которую он арендовал под клуб, был большим, прямоугольным и полупустым. В центре возвышался старый боксерский ринг… Ну, не то чтобы возвышался – он был немного приподнят над полом, видны были обтрепанные края пенопласта и облезающий верхний слой резины, – а он облезал, сколько Кас ни пытался подлатать самые жуткие места. Ему даже пришлось напомнить кое-кому про старый долг, чтобы купить этот ринг – самое дорогое, что было в зале, и заменить его было нечем. Впрочем, здесь имелось и другое оборудование – то, что удалось найти на свалках. Несколько груш, стеллажи с перчатками, шлемами и прочей защитной экипировкой; несколько шкафчиков для ребят. У стены – скатанные маты, воняющие гнилой резиной… но этого запаха Кас уже почти не замечал.
Женщина смотрела на большую растяжку – первое, что он повесил в зале, едва закончив красить стены: «УВАЖАЙ ДРУГИХ, И БУДЕШЬ УВАЖАТЬ СЕБЯ». Его главное правило – он и сам старался жить так, и пытался вдолбить этот принцип в головы трудных почти-взрослых, которые время от времени появлялись у него на пороге. Увы, обычно к тому времени, когда они сюда попадали, было уже слишком поздно: их успевали вышвырнуть отовсюду, иногда и из дома. Мысль о том, что в этом мире что-то или кто-то заслуживает уважения, и уж тем более они сами, встречала, мягко говоря, непонимание, так что его воспитательная деятельность продвигалась с переменным успехом.