Макс быстро оглянулся по сторонам, как будто испугавшись, что его увидят с Касом. Потом сделал шаг назад – и растворился во тьме. На улице было так темно, что теперь Кас не мог различить даже его силуэт, и начал сомневаться, видел ли мальчика на самом деле. Он еще немного постоял, размышляя об этом странном происшествии, а потом пошел в сторону дома. В конце улицы, где он встретил Макса, Кас заметил еще две фигуры. Парни стояли в круге бледного света, отбрасываемого фонарем. Сначала Кас подумал, что они просто болтают, – это было вполне естественно, учитывая, что молодежи в этом городе некуда податься. Но через несколько секунд один из них заспешил прочь, опустив голову и надвинув капюшон пониже, а второй прислонился к стене. Он явно чего-то ждал.
Кас не остановился, но увиденное почему-то обеспокоило его. Он не сразу понял, что все еще думает о Даррене: парень был ненамного старше Макса, когда они познакомились. Как бы ни злило Каса поведение Даррена, каким бы опасным человеком он теперь ни стал, когда-то он был просто несчастным мальчишкой. И его жизнь еще можно было изменить. Почему никто этого не сделал? В какой момент шанс был окончательно упущен?
Кас все еще думал о Максе Диксоне (и волновался за него), когда поворачивал ключ в двери квартиры. Внутри его встретила непривычная тишина. Он спрашивал Аннику, не хочет ли она прийти на встречу или даже помочь в саду, но она лишь странно на него посмотрела: так, словно долго о чем-то размышляла и наконец приняла решение. У Каса не было времени спрашивать, что не так; он решил, что они все обсудят вечером, когда он вернется.
Судя по всему, именно это и должно было произойти. Анника появилась в конце коридора, без макияжа и очень серьезная, но все равно удивительно красивая.
– Нам нужно поговорить, – сказала она.
Последние несколько недель стали для Харпер настоящим кошмаром. После того как отец разгромил ванную, Макс погрузился в какую-то странную апатию. Она очень старалась все исправить. Сказала, что со следующей зарплаты в автомастерской купит ему нормальные горшки, и мешок компоста, и любые семена, какие он только захочет. Разрешила использовать подоконник в своей спальне и в его комнате. Но Макс… просто отсутствовал. Будто ушел из мира и захлопнул за собой невидимую дверь, от которой ни у кого не было ключа. Он отсутствовал, даже когда сидел рядом с ней в комнате. А еще он часто исчезал, и Харпер не знала, куда он уходит. Ситуацию усугубляло и то, что сама она стала реже бывать дома. Харпер упрашивала Карла дать ей побольше работы в мастерской; она была готова даже оттирать бетонный пол от масла, – что угодно, лишь бы накопить денег на аренду места на стоянке и ремонт ржавого «мини купера» мистера Пи. Она часто думала, что поступает неправильно, что нужно забыть обо всем и проводить с братом каждую свободную минуту, но, с другой стороны, как тогда она сможет увезти его из этого города?
Сегодня вечером, когда она вернулась с работы, в доме было непривычно тихо. Харпер сняла куртку, повесила на крючок и направилась на кухню, но вдруг заметила на лестнице темное пятно земли. Она подошла, чтобы рассмотреть его внимательнее. Земля лежала на нескольких ступеньках, как будто по лестнице что-то тащили – не то вверх, не то вниз.
Харпер пошла наверх. С площадки след непрерывной линией вел к закрытой двери в комнату Макса. Харпер постучала, но ответа, конечно, не получила. У них было незыблемое правило: сестра никогда, ни под каким предлогом не заходила в комнату брата без разрешения. Это была его территория, и Харпер понимала, как важно ему быть уверенным в этом. Но сейчас не до правил. Что-то случилось, Харпер чувствовала это. Страх обвил ей сердце толстой веревкой. Неужели Макс опять обокрал соседку? От одной мысли об этом ее замутило. Стоит кому-то вызвать полицию или социальную службу, и все – конец. Харпер и так с трудом контролировала ситуацию.
Пару секунд она кусала губы, а потом протянула руку и распахнула дверь. Посмотрела вниз, как будто Макс мог прятаться на лестнице, но дом был безмолвен и пуст. Она щелкнула выключателем. Комната Макса была гораздо чище и аккуратнее, чем можно было ожидать от комнаты девятилетнего ребенка. Стопка учебников и стакан с карандашами и ручками на таком же письменном столе, как у нее. Книги на полке. Кровать аккуратно застелена. Но самое интересное было под подоконником – там как раз находился источник грязи: четыре мешка садового компоста, сложенные один на другой. Около них стояла батарея пластмассовых цветочных горшков, с виду новых. На некоторых были этикетки хозяйственного магазина в центре города, где весной открывался отдел садовых товаров.