– Все, что я делала, я делала для нас. Я была очень молода, когда забеременела тобой, и желала одного – хорошей жизни для тебя.
Чарити выставила руки вперед.
– Мама, не надо. Просто замолчи. Ты всегда желала, чтобы было хорошо Эллен Мари Бакстер. Ради всего святого – я забочусь о Дэйзи больше, чем ты когда-либо заботилась обо мне. А ведь она мне не дочь. И вообще не член семьи.
– Ты не считаешь меня членом семьи? – неожиданно раздался голос. В дверях стояла Дэйзи.
О нет! Чарити бросилась к Дэйзи. Лицо девушки было в пятнах, словно она плакала.
– Да какая ты семья? – Эллен опередила дочь. – Хотя в какой-то мере ты для нее действительно важна. Чарити всю жизнь жалела бездомных животных.
Чарити оттолкнула маму.
– Дэйзи, это неправда. Я имела в виду…
Эллен не унималась:
– Она сказала, что больше заботится о тебе, чем обо мне, хотя я ее мать.
Чарити на миг обернулась и бросила Эллен в лицо:
– Ты когда-нибудь замолчишь?
Эллен передернула плечами.
Чарити взяла девушку за руку. Рука была холодной; наверное, Дэйзи только что пришла с улицы.
– Не переживай. То, что ты услышала… я не это имела в виду.
Дэйзи мотнула головой. Чарити внимательно посмотрела ей в лицо. Такой апатии, такой полной отстраненности она не видела в глазах девушки уже много недель.
– Я устала, – Дэйзи высвободила руку, – и пойду спать.
– Милая, ты плакала? – Чарити потянулась к ней, но Дэйзи шагнула назад.
– Со мной все хорошо. Завтра поговорим.
В фойе Чарити догнала ее и крепко обняла. Девушка не отреагировала, она была словно деревянная. Чарити поцеловала ее в висок.
– Ты мне обещаешь?
– Конечно. Клянусь. – Дэйзи поднялась по лестнице и исчезла.
Чарити вернулась в гостиную и набросилась на мать:
– Как ты могла? Ты же знаешь, через что прошла эта девочка!
– Ничего, переживет. – Эллен невозмутимо изучала свои ногти.
Чарити покачала головой:
– Мама, ты не получишь ни гроша. Я знаю, что дедушка оставил тебе траст. Этого достаточно для одинокой женщины. Плюс дом в Атланте. Тебе есть где жить и есть на что жить. Если хочешь больше, можешь предъявить мне иск.
Она покинула мать и пошла прощаться с последними гостями. Когда-нибудь это должно было случиться. В жизни полно дерьма; если не трогать, оно не воняет. Вопрос о деньгах не стоял, пока богатый доктор не выгнал мать из дому.
Когда Далтон вышел из кухни, сестры Полетт и Агнес как раз облачались в меховые накидки.
– Все нормально? – Далтон приобнял Чарити за спину. Прикосновение его теплых рук согревало, и на нее накатила первая волна умиротворения.
Она закрыла глаза и с жадностью приняла эту волну.
– Да. Некоторые проблемы с мамой и Дэйзи. Неужели сегодня еще что-то пойдет не так?
Он украдкой улыбнулся, и это растопило ей сердце. Намек на шутку, известную лишь двоим. По какой-то причине Чарити было необъяснимо трудным не протянуть руку и не дотронуться до его щеки.
Без предупреждения Далтон наклонился к ее лицу, и их губы соприкоснулись. По телу словно прошел электрический разряд, жар прилил к лицу. Она попыталась сделать вдох, но вокруг не осталось ни воздуха, ни пространства, вообще ничего, кроме Далтона. Его зеленых глаз, мягких губ, тепла его тела.
Далтон отодвинулся на несколько миллиметров, и мир снова попал в поле зрения Чарити. Донеслись отголоски бала, приглушенные голоса, позвякивание последних бокалов на подносах официантов, дыхание Далтона.
Он сглотнул и пригладил волосы.
– Прости. Не следовало этого делать.
Он извиняется? За что? За то, что столкнул ее с американских горок без предупреждения? За то, что опалил ее губы своим огнем и ожог останется с ней надолго после того, как уйдут последние гости и опустеет последний бокал вина?
– Я рада, что ты это сделал.
Ну вот. Слово не воробей, вылетело – не поймаешь. Ее губы расплылись в улыбке.
Однако Далтон помрачнел:
– Не следовало. Это больше не повторится.
В один миг карета превратилась в тыкву.
Откланялись Джина и Эмили Радд – шагнули навстречу вечерней прохладе, и бриз с залива тут же подхватил подолы их вечерних нарядов. Подошли с благодарностями последние гости – две сестры. Агнес пожала Чарити руку. На ощупь ее высохшая кожа казалась бумажной.
– А где же ваш дядя Гарольд? Я бы хотела с ним попрощаться. – Старуха обшарила глазами пустой вестибюль.
– Наверное, отправился спать. – Чарити не видела дядю с последнего танца, когда он кружил по залу улыбающуюся Луизу. У нее потеплело на сердце. Гарольд обрел с Луизой счастье.
– Без четверти двенадцать, нам давно пора спать, – вмешалась Полетт. – Кстати, дорогая, мы хотели бы отметить, что с вашей стороны очень великодушно позволить Гарольду здесь находиться.
Чарити обернулась к Далтону. Он в полном недоумении пожал плечами.
– После того, что произошло…
При этих словах Чарити накрыла первая волна паники. Иногда яд хранится в бутылочках, на которых нарисованы череп и кости; иногда его приносят на длинных языках.
– А что
– Любовная связь, дорогая. – Агнес и не думала говорить тише.
– Любовная связь? – Чарити попыталась сделать вдох.
