Словно уловив ее мысли, Коултон прервал поцелуй, быстро прошел к выключателю и погасил свет. Яркое освещение исчезло, и теперь оранжерея подсвечивалась лишь закатными лучами солнца и первыми проглянувшими на небе звездами.
Снова прильнув к Коултону, Либби его поцеловала. Крепко и упоительно. И, не успев даже подумать, что делает, непроизвольно потянулась пальцами к застежке на его джинсах.
– У меня нет презерватива, – пробормотал Коултон.
– Знаешь, после моего последнего выкидыша врач сказал мне, что я вряд ли еще когда-либо забеременею.
Коултон чуть отстранился и пытливо поглядел ей в лицо.
– Это долгая история. И я два года ни с кем не спала после своего бывшего. Так что я – это сама безопасность.
– По-моему, от тебя не веет безопасностью, – тихо произнес Коултон, беря ее лицо в ладони.
Она расстегнула на нем пуговицу.
– Я подозреваю, ты тоже прерываешь период воздержания?
– Точно.
– Тогда если мы сможем довериться друг другу, то оба получим удовольствие.
Это его, похоже, убедило. Он внимательно посмотрел на Либби в свете взошедшей луны, бережно отстраняя волосы от ее лица, словно пытаясь проникнуть взглядом в ее душу.
– Ну же, ни о чем не думай! Забудь про веки вечные, живи сейчас, – прошептала Либби. – Иногда нужно просто броситься вперед.
Глаза у него потемнели, и, кивнув наконец, Коултон вновь впился в нее поцелуем. Как только решение было принято, дальше уже все понеслось неудержимым потоком. Они лихорадочно раздели друг друга. У Либби от волнения дрожали руки. Несколько раз она напомнила себе, что это всего лишь секс. Что просто оба они обделены любовными ласками и успели по ним изголодаться, и что небольшое путешествие в страну эротики пошло бы им обоим лишь на пользу.
Когда Коултон опустил ее на пол на груду скинутой одежды, Либби уже потеряла ощущение времени и места. Да, именно этого она так жаждала сейчас!
Близость их была торопливой, исполненной подавленных эмоций. И когда бурлившее в обоих вожделение стремительно вскипело к крайней точке и они вместе ухнулись в пучину сладострастия, Либби была уверена, у нее вот-вот разорвется сердце.
После она уютно свернулась рядом с ним, впитывая тепло его тела. У нее никогда еще не было свиданий на одну ночь, и теперь ей любопытно было: каково это – наутро возвращаться от мужчины домой? Пусть даже и не пешком через город, а на машине. Она попыталась почувствовать в себе хоть каплю раскаяния, но не обнаружила ничего подобного. Впервые за последние пару лет она ощущала себя по-настоящему живой.
Дитя Сэйди ткнулось ножкой в ладонь Оливии, и она немедленно отпрянула от девушки, словно обожглась огнем.
– Сэйди, а твоя мама об этом знает?
Сэйди потуже запахнулась в куртку и отвернулась от Оливии, словно в ней пробудились к жизни некие неосознанные страхи.
– Мне не о чем говорить маме. Что бы там со мною ни было – все пройдет. Если вы что-то там и ощутили – так то от несваренья живота.
Оливия уже внимательней вгляделась в девушку, заметив, как округлилось у нее лицо и сделалась полнее грудь.
– Это шевеление плода, Сэйди. Так толкается дитя. Сэйди, у тебя внутри растет ребенок.
Но Сэйди упрямо пристукнула каблуком ботинка в каменный пол:
– Я просто растолстела, только и всего.
– Нет, Сэйди, ты беременна. Но кто отец? Ты никогда мне не упоминала, что у тебя есть какой-то парень.
– Нет у меня никакого парня.
– Однако ты была с мужчиной. И судя по всему – весной.
Сэйди закрыла лицо ладонями.
– Я всего лишь ходила на танцы.
– Но ты там не только танцевала.
– Я не хотела, чтобы он это делал! Я думала, мы просто посидим немного в его машине за заднем сиденье. А он повалил меня и стал задирать на мне платье. – Слезы мигом наполнили ее глаза и заструились по щекам. – Но мне никак нельзя быть с животом! У мамы просто сердце разобьется, и она наверняка вызовет шерифа, и меня выгонят из города.
Оливия взяла в ладони руки Сэйди:
– Никто ничего подобного тебе не сделает.
– Сделают! – вскричала девушка, резко отнимая руки. – Мужа у меня нет, и шериф уже предупредил меня после аварии, что если я снова попаду в какие-то неприятности, то окажусь за решеткой.
–
– После той аварии шериф заявился к нам домой и сказал, что у меня большие проблемы.
– Но ты же ничего не сделала. За рулем сидела я, и даже та авария не могла бы привести к потере ребенка. Мой врач сказал, что это, скорее всего, связано именно с моим организмом, а не с тем, что тогда случилось.
– Но это же несправедливо! Вы раз за разом теряете дитя – а я ношу того, кто мне не нужен. Как бы мне хотелось, чтобы я могла вот прямо сейчас отдать его вам! Чтобы вы доносили его у себя в животе и любили бы его, как своего собственного. – По лицу у нее снова полились слезы. – Тогда я могла бы совсем уехать из города, а у вас осталось бы дитя, которого вам так сильно хочется!
