— Он самый. Уж восемнадцать лет служит здесь надзирателем. А я покинула свет в глубокой обиде пятнадцать весен назад.
— Кто же эта старуха?
— Бывшая гетера.
— А что с Айцин?
— Заболела. — Мэй ответила на все вопросы Фына, а затем, улыбнувшись, добавила: — Я как-то сказала, что мы с вами еще познаем счастье. Теперь уже скоро. Помните, вы говорили, что готовы разориться, лишь бы меня выкупить?
— И сейчас готов!
— Так вот в чем дело. Уже в день своей смерти я возродилась в городе Яньане как дочь Чжаня, почтительного сына и честного человека. Но до сих пор мне пришлось задержаться здесь, ведь я никак не могла отомстить своему врагу. Теперь же попрошу вас сшить из новой материи сумку, в нее я заберусь и поеду вместе с вами. А там вы посватаетесь к дочери Чжаня. Он должен ответить вам согласием.
Фын боялся, что ничего не выйдет: какой он зять для знатного Чжаня?
— Поезжайте и не тревожьтесь! — успокоила юношу Мэй и дала еще совет: — В пути будьте осторожны, со мной не заговаривайте. В первую же после свадьбы ночь наденьте эту сумку невесте на голову и крикните: «Не забудь, не забудь!»
Фын пообещал ей исполнить все как следует. Он раскрыл сумку, девушка в нее скользнула, и они отправились в Яньань. Там действительно проживал Чжань, у которого была красивая и стройная, но слабоумная дочь. Она часто сидела, высунув язык, словно собака. Ей уже исполнилось пятнадцать лет, но никто еще к ней не сватался. Тревожась за нее, родители даже заболели.
Фын побывал у них, передал визитную карточку, рассказал, из какого он рода, а вскоре заслал и сватов. Чжань так обрадовался, что принял Фына зятем в свой дом.
Дочь Чжаня оказалась такой тупой, что не знала, как себя держать даже во время свадьбы. Ее все время поддерживали под руки служанки, которые ввели ее и в спальню. Когда же служанки ушли, новобрачная расстегнула ворот, открыла груди и глупо захохотала.
Тут Фын надел ей на голову сумку и крикнул: «Не забудь! Не забудь!»
Взгляд ее остановился на нем, она стала на него внимательно всматриваться, будто стараясь что-то припомнить.
— Разве ты не узнаешь меня? — улыбнулся Фын.
Он показал ей сумку, и девушка, словно придя в себя, поспешно застегнула ворот. Молодожены, весело беседуя, радостно отпраздновали свое счастье.
Наутро Фын отправился навестить тестя, а тот стал его утешать:
— Дочь у меня слабоумная, ничего не понимает. Вы очень добры, что проявили к нам такую любовь. Но если пожелаете, я, не скупясь, подарю вам умных служанок, которых много у нас в доме.
Фын стал доказывать тестю, что дочь у него не глупая, а тот ему не верил.
Вскоре пришла новобрачная и поведением своим вызвала общее удивление. Ее красоту еще больше подчеркивали теперь изящные манеры, нежная улыбка. Отец стал ее расспрашивать, но она стеснялась, не зная, что сказать. Вместо нее коротко поведал обо всем Фын. В большой радости Чжань стал любить дочь еще больше, чем прежде, а своему сыну Дачэну велел учиться вместе с зятем и не жалел денег на их содержание.
Но прошел только год, и Дачэн стал относиться к Фыну с пренебрежением. Шурин не сумел жить долго в дружбе с зятем. А за ним стали охаивать Фына и слуги, выискивая у него недостатки. Постепенно их влиянию поддался Чжань и стал обращаться с зятем менее вежливо.
Чувствуя все это, жена как-то сказала Фыну:
— Нельзя так долго жить у тестя. Ведь в зятья идут только люди ничтожные. Надо уезжать поскорее, пока совсем не рассорились.
Фын согласился с ней и сообщил тестю о своем отъезде. Отец стал уговаривать дочь остаться, но та отказалась. Отец и брат так разозлились, что не дали им ни повозки, ни коней, и, чтобы нанять лошадей, дочери пришлось опустошить полученную в приданое шкатулку.
Впоследствии Чжань приглашал дочь к себе погостить, но она решительно отказывалась и начала встречаться с родителями только после того, как Фын получил звание почтительного сына и честного человека.
Рассказчик этой небылицы добавит:
В каком же мраке жили люди, насколько утратили все человеческое, если за триста монет могли оклеветать девушку?
Чем ниже пост, тем жаднее лихоимец. Неужели такова природа чиновника?
Красавицу супругу надзирателя отдали в гетеры, и все же его пришлось казнить лютой смертью. Разве не должен страшить людей такой пример?
Так он сложил и послал в день, когда она уезжала.
Ныне покойный Укё-но ками тайно сблизился с дочерью одного человека. Отец ее однажды прознал об этом, очень бранился и не пустил к дочери Укё-но ками. Печальный, тот вернулся домой.
И вот наутро сложил и послал:
