Внезапно ее, словно удар молнии, охватило отчаяние, у нее закололо в боку, и она схватилась за живот.
В дверях показался Фредерик. Джульет сглотнула и выпрямилась.
– Давай быстро посмотрим на кукольный домик, – сказала она. – Закроем дверь, чтобы туда не забрались лисы. Я не знаю, что мы будем с ним делать, но я в любом случае запру покрепче дверь. И потом поедем в больницу.
Она радовалась, что зашла туда, впервые переборов себя. Полуденное солнце освещало сквозь листву инжира сцену полного разорения. Она была права: там уже побывал какой-то зверек. Лиса? Крот? Барсук? Еще больше разбросал куски дома, перевернул кресло, рассыпал по полу учебники и тетрадки Би.
Джульет присела на корточки и обвела глазами пол Голубятни, потом потерла лицо. Тут было прохладнее, чем снаружи, и пахло сыростью и землей. Домик лежал на боку, средняя петля большого дымохода раскололась пополам, обнажив внутреннюю сторону трубы.
– Что мне делать с этим? – тихо спросила она. – Многовато проблем.
– Можно я скажу тебе кое-что? – спросил Фредерик. – То, что тебе не понравится.
– Конечно.
– Я позвонил твоим родителям. Они приедут сегодня вечером. Они останутся, чтобы помочь тебе. Так что пока не беспокойся об этом.
– Ты позвонил маме с папой? – Джульет выпрямилась и удивленно посмотрела на него. – Они не захотят… О Фредерик, это очень любезно с твоей стороны, но от них будет мало толку.
– Почему?
– Ну начнем с того, что они тут никогда не жили.
– Теперь они приедут.
– Им не дорог этот дом, после моего переезда они ни разу не приезжали сюда. Это ничего – меня это устраивало. Но мы не так близки. И я просто не думаю… – Она замолчала.
– Они нужны тебе.
– Нет…
– Джульет… – Он взял ее за локоть. – По-моему, ты так давно живешь в кризисном режиме, как они это называют, что даже не замечаешь, как оказалась в реальном кризисе. Твой сын в больнице с тяжелыми травмами, у тебя еще два ребенка, и ты живешь на облаках и разводишься с мужем, который тоже такой же ребенок. Прости меня, но сейчас самое время просить помощи.
Джульет покачала головой, закрыв глаза и сдерживая себя, потом открыла глаза и улыбнулась.
– Ты очень добрый. Но им тут не нравится – я не прошу их приехать сюда, потому что устала слышать их оправдания. Прошел почти год и… – Она провела руками по спутанным волосам, убрала их назад и потрогала ногой сломанный дымоход кукольного домика. – Извини. Я ужасно неблагодарная…
Тут ее глаза заметили что-то на полу. Она наклонилась.
– Они хотят приехать, – сказал Фредерик, медленно опускаясь на стул рядом с ней. – И они помогут, ты ведь знаешь, что они хорошо управляются с вещами. Пора им приехать. Знаешь, Джульет, раньше я был не совсем откровенным, когда рассказывал тебе про Фрэнка. Видишь ли, твои родители…
Но Джульет не слушала его.
– Фредерик, гляди.
Она протянула руку к петле дымохода кукольного домика. Перекрытия разбились на куски, половина крыши откололась, дымоход развалился надвое, обнажив сердцевину.
– Это тайник, – медленно проговорил Фредерик.
Дымоход был шириной со сжатый кулак или даже меньше, и внутри сломанной деревянной трубы что-то лежало. Ткань, свернутая в цилиндр. Наполнитель или что-то в этом роде. Она вытащила его из треснувшего дымохода.
В ее мозгу что-то барабанило. Стучалось, просясь наружу.
Длиной ткань была примерно два фута и свернута. Ее первой мыслью было, что это изоляция, и она улыбнулась при мысли о том, что в кукольном домике изоляция лучше, чем в настоящем доме.
– Откуда я помню это? – тихо спросила она и отшатнулась, ударившись больной рукой о маленькую деревянную лампу. Она осторожно отодвинула лампу в сторону. Ткань была тяжелая, перевязана веревочкой, и Джульет потянула за кончик, развязывая бантик.
– Что это, Джульет?
У Джульет лихорадочно колотилось сердце.
– Я думаю, что это может быть… Нет, такое невозможно… – Она неловко схватилась за край свертка и медленно развернула.
Шероховатое, сверкающее живописное полотно, темно-зеленая листва, испещренная пестрыми цветами, дом, край дома… У Джульет побежали мурашки по коже, и она продолжала развертывать картину.
– Боже мой, – услыхала она голос Фредерика.
