– Этот лабиринт создал Никита. Когда-то здесь был сад с каменными статуями: я, было дело, превращал в камни царевичей, богатырей и прочий сброд, что пытался нападать на замок. Никита предложил сыграть в шахматы на этот сад. Выиграю я – он ухаживает за деревьями три года и три месяца, выиграет он – забирает это место себе и делает из него все, что заблагорассудится.
Кощей замолчал, скользя взглядом по аккуратно выстриженным кустам.
– Он выиграл? – спросила Ева.
– Как видишь. Пришлось всех расколдовать, выгнать прочь, а сад отдать неразумному мальчишке. Он все тут засадил и создал этот лабиринт.
– Лабиринт классный, – похвалила Ева. – Я всего три выхода из него нашла, а в середине так накручено, что можно, наверное, день блуждать.
– Лабиринт совершенно бессмысленный, – вздохнул хозяин замка. – В любом тупике можно просто попросить у кустов расступиться, и они расступятся.
Ева удивленно уставилась на переплетение дорожек.
– Потому что тупиков не бывает, – сказал Кощей с очень характерной Никитиной интонацией. – Кто его этому научил, непонятно.
Ева улыбнулась сквозь набежавшие слезы.
– Он очень боялся, что вы туда спуститесь. Говорил, что подземное царство вас не выпустит. Это правда?
Мужчина вновь медленно кивнул, все так же глядя вниз.
– Нужно что-то придумать.
На это Кощей ничего не сказал. Оттолкнувшись от парапета, он выпрямился во весь рост и развернулся, чтобы уйти.
– Вы отпустите с нами Жениного отца? – спохватилась Ева.
– Он нездешка, – вместо ответа сказал Кощей. – Его место здесь.
– Его место с сыном. Пожалуйста.
– Если он захочет, я не буду его удерживать.
Ева зло рассмеялась.
– Вы же знаете, как работает этот ваш дурацкий мир! – Она понимала, что повышать голос на Кощея – плохая идея, но остановиться уже не могла. – Вы ведь знаете, что ему здесь нравится, потому что только здесь волшебник может быть счастлив!
– Ты сама ответила на свой вопрос, Ева.
– Это нечестно!
– Это самый честный выбор, дитя. Он либо останется в мире, в котором у него нет забот, где он всесилен и от этого счастлив, либо уйдет туда, где ему никогда не стать истинным волшебником.
– Вы всесильны. Это приносит вам счастье? Это всего лишь волшебство. Это не вся жизнь. Сделайте так, чтобы он вспомнил о том, что можно по-другому. Иногда человеку нужна помощь, чтобы сделать правильный выбор. Помогите ему. Пожалуйста!
– Нет, – покачал головой Кощей, и Ева зажмурилась, сжимая кулаки и чувствуя, как по щекам текут слезы.
– Нет? – эхом повторила она.
– Ты спросила, делает ли меня счастливым то, что я всесилен. Мой ответ «нет».
Ева распахнула глаза.
– Нездешка вспомнит, – добавил Кощей и пошел прочь.
– Спасибо! – стирая слезы со щек, сказала Ева ему в спину, а он, обернувшись, вдруг произнес:
– Мой младший сын отвратительно играет в шахматы. Так же отвратительно, как музицирует, следует протоколу и… создает лабиринты.
– Скажите ему об этом однажды, – прошептала она.
Кощей серьезно кивнул.
Солнце только-только тронуло лучами зубцы крепостных стен, а ребята уже, отчаянно зевая, топтались во дворе замка Кощея. Женька стоял в стороне от всех, и, судя по гримасе, которую скорчил Валера в ответ на Евин безмолвный вопрос, ребята так и не помирились. Лика на все попытки хоть как-то ее расшевелить не поддавалась.
Кощея с Глебом Семёновичем еще не было. Зато рядом с Ликой немым стражем стоял Иван. Одетого в черные штаны и черную куртку, его можно было принять за Никиту. Правда, только издали. А уж когда он слегка склонил голову и спросил: «Как вам спалось, Анжелика?» – всем, кажется, захотелось взвыть. Наверное, Иван был неплохим царевичем, соблюдал протокол и, скорее всего, прекрасно музицировал, вот только это было как с безграничной силой, которая не могла сделать счастливым.
Кованые двери распахнулись, и на крыльцо вышли Кощей и Глеб. Они оба были одеты так же, как и Иван, и Ева поймала себя на мысли, что совсем не представляет Глеба в современной одежде. Для нее он был частью этого мира.
– Доброе утро. Готовы? – без предисловий обратился к ним Кощей.
– Дозволь обратиться, отец, – выступил вперед Иван. – Ты отпускаешь всех?
Кощей кивнул и оглядел присутствующих.
– И Анжелику? – уточнил Иван.
– Валерий, – сказал Кощей, словно о чем-то вспомнив, – удели мне минуту.
– Конечно, – пролепетал Валера и послушно поплелся за Кощеем прочь от крыльца, стискивая лямку своего безразмерного рюкзака.
– Что случилось? – Вычеркнувший их из статуса друзей Женька возник рядом с обеспокоенным выражением лица.
– Думаю, это связано с помолвкой, – на грани слышимости прошептала Ева.
– Я не пойму, чё он не уймется никак? – Женька сказал громче, однако явно услышавший это Иван остался невозмутимым.
– Не знаю, – так же громко ответила Лика.
На ее реплику Иван отреагировал:
– Мой долг – исполнить обязательства брата, которые он исполнить не может.
– Вы друг друга даже не знали, – приподняв бровь, заметил Жаров.
– Мы братья. Этого достаточно, – ответил сын Кощея, и Женька не нашел что сказать.
