– Мы дверь с Вужалкой еле открыли! – воскликнула Ева.
– Да не вы ее открыли, а я. Поэтому один из нас останется снаружи. И это будет Корвин.
– Ты много на себя берешь, мальчишка! – каркнул ворон прямо Никите в ухо, и тот, поморщившись, втянул голову в плечи. – Я не стану ждать, пока вы там все погибнете.
– Мы с тобой потом на эту тему поспорим, – пообещал Никита и оглядел ребят.
Женька по-прежнему стоял, сложив руки на груди, и смотрел на Никиту сверху вниз скептическим взглядом, Лика обхватила себя за плечи и выглядела одновременно раздраженной и встревоженной, а Валера нервно заламывал руки.
– А где твой гипс? – невпопад спросила Ева, потому что это было безопаснее, чем обсуждать их безнадежный план.
– Еда в Тридевятом царстве целебная. Здесь все хвори проходят, – убитым голосом процитировал Валера явно сказанное ему кем-то.
– А в подземном мире от вас только косточки останутся, – оптимистично заявил ворон и, каркнув, вылетел в окно.
– У меня от него мороз по коже, – пожаловалась Лика, глядя вслед птице.
– У меня тоже, – вздохнул Никита.
– А зачем тогда ты везде с ним ходишь? – спросила Ева. – Ты не можешь попросить отца приставить к тебе кого-то поприятнее?
– Там все сложно. – Никита встал с кресла и повернулся к окну, за которым Корвина уже и след простыл. – Отец был очень зол на него и превратил навечно в каменную птицу. Говорят, будучи обращенным в камень, ты все видишь и слышишь, только сделать ничего не можешь.
Никита поежился, глядя в окно, и после паузы проложил:
– А я его расколдовал. На пятилетие фея подарила мне заветное желание. Я его на Корвина и истратил. Он мне теперь обязан.
В библиотеке повисла тяжелая тишина. Где-то вдалеке гоготали гуси, а еще выл ветер, будто объявив войну каменному замку.
– А ты не можешь его просто освободить от этого? Он же тебя не просил, – голос Лики прозвучал одновременно жалко и сердито.
– Ты еще не поняла? – Никита обернулся к ней. – У волшебства нет обратной силы. Это закон волшебного мира. Ни я, ни Корвин ничего с этим сделать не можем, поэтому вынуждены просто сосуществовать. Думаю, он был бы рад, если бы я свернул себе шею, но на деле он сделает все, чтобы это предотвратить. А вы думали, в сказку попали? – одними губами улыбнулся Никита.
– Это несправедливо, – себе под нос сказала Лика.
На это Никита ничего не ответил. Воздух вокруг него вдруг сгустился, превращаясь в темно-серое облако, которое в мгновение ока закрутилось в воронку, и не успел никто и глазом моргнуть, как на месте сына Кощея оказался средних размеров ворон необычно серого цвета. Ворон взмахнул крыльями и, не издав ни звука, вылетел в окно.
– Обалдеть, – выдавила Лика и бросилась к окну, как будто боялась, что ворон разобьется.
– Реально волшебное существо, – восхищенно произнес Валера.
– Небось еще и неубиваемое, – подал голос Женька.
«Упокоится во гробе, прожив трижды по семь лет».
– Боюсь, что убиваемое, – пробормотала Ева, глядя на тучи, затягивавшие небо.
За пределы замка выходить им не разрешили, но никто не мешал выйти во двор. На улице дул сумасшедший ветер, и Ева порадовалась, что платье, в которое она наконец переоделась по возвращении из библиотеки, довольно плотное.
Лика мужественно не мучила ее расспросами до самого выхода во двор. Зато там практически прижала к стенке.
– Что за проклятие на Никите?
– Лик, ну он не хотел говорить, – промямлила Ева, не зная, что делать в этой ситуации.
– Ты кому больше подруга: мне или ему?
– Ему я вообще не подруга, – открестилась Ева. – Просто это же личное.
Лика прищурилась, и Ева сдалась.
– Вужалка сказала, что Никита проживет трижды по семь лет.
– Двадцать один? – Лика считала в уме гораздо быстрее Евы. – А потом что?
– А потом упокоится во гробе, – едва слышно ответила Ева, чувствуя себя ужасно оттого, что предает доверие Никиты. – Только он не хотел, чтобы кто-то знал.
– Двадцать один. Ему сейчас двадцать один. Когда у него день рождения, говоришь?
– Через неделю, – ответила Ева.
– Ты понимаешь, что он идет в подземное царство, не собираясь возвращаться? – Лика схватила Еву за плечи и встряхнула, как будто это она была автором идеи спуститься в царство Вия.
– Слушай, он сказал, что девушкам свойственно преувеличивать. Может, это все просто слова?
– В волшебном царстве? Валера! – крикнула Лика, и Ева тоже заметила вышедшего на улицу Валеру. – Иди сюда скорее!
Ева тяжко вздохнула, смирившись с тем, что секрет Никиты теперь будет известен всем. И если он решит ее за это убить, то будет, в общем-то, прав.
– Скажи, если кто-то говорит о проклятии в волшебном царстве, это может быть просто шуткой? – Лика уперла руки в бока и воинственно посмотрела на Валеру.
– Не знаю, – пожал плечами тот. – Если кто-то скажет: расплещешь воду – убью, то это может и шуткой быть, а если кто-то проклял, то, как правило, это не шутка и это насовсем.
– Слышала? – Лика повернулась к Еве и одновременно с этим ткнула пальцем Валере в грудь.
– А что случилось?
