Наставница успокаивающе положила ему руку на плечо. Зайцева, проследив, что произошло, отпрянула от торта и на всякий случай заревела.
— Все понял? — спросил наставник.
— Так точно, — подтвердил Пульхр.
— Дай брату посмотреть, — сказала наставница.
Чехов разглядывал пистолет, вызывая у Пульхра острое желание его прибить.
— Пошли, — сказал наставник.
Пихаясь, ребята вслед за ним спустились вниз, в подвал. Наставник приложил свой пропуск к замку двери, и Пульхр с Чеховым впервые оказались в тире. Наставник раздал наушники. Он достал из кармана снаряженный магазин, вставил его в рукоять и передернул затвор. Ребята зачарованно ловили каждое его движение. Он вскинул пистолет и не целясь выстрелил несколько раз. Все пули легли внутри черного, с белой сердцевиной круга мишени. Дети восхищенно заохали.
— Когда сможешь сделать так же, разрешу носить пистолет в кобуре, — пообещал наставник.
Потом ребята стреляли по очереди, вначале Пульхр, потом Чехов. Это оказалось неожиданно трудным делом: пистолет при выстреле больно бил в руку, задирал дуло вверх. За десять минут стрельбы в цель попал только Чехов, один раз и то, наверняка, случайно. В конце наставник отдал пустой пистолет Пульхру и сказал:
— С завтрашнего дня у вас начинается стрелковая подготовка. В пятнадцать часов быть здесь. Чехов, тебе тоже.
— Есть!
На следующий день наставник, не дождавшись детей в тире, зашел к ним в комнату и застал драку. Зареванный Пульхр изо всех сил мутузил Чехова. Тот, чувствуя вину, лишь вяло отмахивался. Наставник за шиворот оттащил Пульхра, который стремился напоследок, хотя бы ногой, дотянуться до Чехова.
— Он украл и сломал мой пистолет! — надрывался Пульхр. — У него своего нет, вот он мой и сломал!
— Взял посмотреть, — хмуро объяснял Чехов. — Пару раз щелкнул, там какая-то железяка выпала.
— Он его сломал! Специально!
— Ты чего воешь-то? — спросил наставник. — Все можно починить.
Пульхр сразу перестал реветь. Эта простая мысль ему почему-то в голову не приходила.
Снова спустились в подвал, на этот раз в арсенал, который находился рядом с тиром. Здесь ребята тоже оказались впервые. Раскрыв рты, они глядели на разнообразнейшее огнестрельное оружие, развешанное на стендах. Глаза разбегались: штурмовые винтовки, дробовики, пулеметы, какие-то широкодульные бандуры с замысловатыми прицелами. Одних пистолетов было штук двадцать.
Наставник расстелил на столе тряпку и положил на нее пистолет.
— Сюда смотреть! — оторвал он ребят от созерцания подземной сокровищницы.
Он вынул магазин, ловким движением снял затвор и заглянул внутрь.
— Пару раз щелкнул, да, Чехов? — спросил он.
Пульхр немедленно пнул Чехова и в ответ получил толчок в плечо.
— Ну-ка! — сказал наставник.
Дети притихли. Они зачарованно следили, как наставник выкрутил какую-то штуку, вставил другую, вкрутил обратно первую, а потом одним ловким движением, как фуражку надел, натянул затвор на ствол. Все это заняло у него минуты две.
— Ну вот и все, — сказал он, вручая пистолет Пульхру. — Если не знаешь что делать, смотри обучающие видео, а не реви. Смотреть противно.
Пульхр хлюпнул носом. Было обидно, хотя он-то ни в чем виноват не был.
— Два наряда на кухню вне очереди обоим. Пульхр за то, что оставил оружие без присмотра, Чехов за то, что без спроса взял чужое. А сейчас матчасть, потом стрельба.
Вечером ребята драили посуду на кухне, обсуждая увиденное в арсенале. Наставник научил их передергивать затвор «русским» способом, который был быстрее обычного, но гораздо труднее в усвоении. Затвор все время норовил защемить кожу, ладони срывались со скользкого металла и царапались о мушку и целик.
— Ничего, следующая кожа будет толще, — успокаивал наставник. — Зато когда освоите этот способ, будете стрелять быстрее любого ковбоя.
От мыльной воды ссадины горели, но они чувствовали себя настоящими бойцами, которые не обращают внимания на боль и раны. Свой пистолет, черную ребристую Беретту, Чехов получил через три дня.
Отношения с Чеховым в это время осталяли желать лучшего. Братья проводили все время вместе и все время дрались. Но когда им исполнилось двенадцать, и они получили разрешение в свободное время выходить за ворота базы, произошел один случай, который полностью изменил их отношение друг к другу.
Пульхр сидел над муравейником, сосредоточенно наблюдая, как муравьи снуют по дохлому тритону. Недавно он увидел в зоологическом музее, куда их возили на экскурсию, скелеты зверей и птиц в прозрачных пластиковых параллелепипедах и захотел себе такой же. Он уже дважды подкладывал дохлых земноводных в муравейники, расчитывая, что муравьи возьмут на себя всю грязную работу, а ему останется только на следующий день забрать готовый экспонат и залить его пластиком. Но оба раза никаких скелетов он не находил.